– Поклон жениха и невесты друг другу! – объявил генерал в третий раз, развернул Сяо Ян, как деревянную куклу, и ещё трижды пригнул, сжимая её шею всё сильнее. Потом отпустил и велел: – Теперь чай!
Служанка, державшая на подносе ритуальный чай, задрожала и разжала руки.
Поднос не успел упасть. Генерал подхватил его на ладонь. Да так, что ни капли не пролилось из налитой чаши и чайника.
– Цзы Хань, подержи! – велел он.
Один из солдат тут же подбежал и принял поднос. Генерал взял чашу с уксусно-перечным чаем и одним глотком осушил её до дна, даже не поморщившись.
– Чай для отца невесты, – велел он.
Цзы Хань наполнил другую чашу, налив из фарфорового чайника. Отцу невесты полагалось выпить простой чай, без уксуса и перца.
Над чашей зазмеился пар, истекая тонкими струйками.
Генерал взял чашу и с поклоном поднёс её советнику Ся.
– Пейте, тесть.
Это прозвучало совсем не как почтительная просьба. Это был приказ. Да ещё и произнесённый с угрозой.
Во дворе по-прежнему было тихо. Так тихо, что все слышали, как заливалась на дереве поздняя птаха.
Советник Ся стрельнул глазами по сторонам, но никто за него не вступился. Никто не бросил вызов генералу. Не было таких безумцев.
Чаша с чаем придвинулась ближе, советник вскинул голову и с храбрым отчаянием произнёс:
– Нет!
В следующее мгновение генерал уже держал его за волосы, заставив запрокинуть голову. Шапка советника свалилась, рот приоткрылся в болезненном крике.
– Пей, я сказал, – процедил сквозь зубы генерал Дэшэн, насильно вливая в рот отцу невесты горячий чай.
– Отец! – воскликнул Дун Ян и рванулся на помощь, но меч возле горла тут же остановил его.
Старшему сыну семьи Ся пришлось замереть, чувствуя кожей холод клинка. Оставалось лишь смотреть и скрипеть зубами от собственного бессилья.
Советник давился и захлёбывался, чай стекал по подбородку. Обжигая, лился на богатые одежды…
– Джиан, опомнись, – тихо произнесла Сяо Ян, глядя, как при всех унижают её отца.
– Теперь всё, – генерал отпустил советника, отбросил чашку, и она с тонким звоном разбилась, ударившись о камни.
– Вам это с рук не сойдёт, – пообещал советник Ся, кашляя и отплёвываясь. – Когда об этом узнает её величество вдовствующая императрица…
– А она знает, – генерал Дэшэн подозвал одного из солдат, и тот поднёс деревянный резной ларец.
Откинув крышку, генерал вытащил свиток и развернул его, показывая всем оттиск алой императорской печати.
Советник Ся первым рухнул на колени, а за ним – с некоторым опозданием – и все остальные. Солдаты генерала преклонили колено, опираясь на мечи.
Сяо Ян тоже встала на колени. Ей никто не помогал, служанки уже упали ниц, уткнувшись лбами в землю, и она с трудом сохранила равновесие, еле удержав на голове корону.
– Волей сына небес, – провозгласил генерал, – мне дарована милость распорядиться жизнью одного человека на моё усмотрение. Я выбираю жизнь Ся Сяо Ян. И никто не может мне в этом помешать.
Он сунул свиток обратно в ларец, рывком поднял Сяо Ян на ноги, и поволок за собой, к черному жеребцу, которого держал под уздцы один из солдат.
Невеста соступила с алой тканой дорожки, туфельки из алого вышитого шёлка тут же запачкались в пыли. Веер упал на землю, и никто не поднял его.
– Хочешь сделать мою сестру простой наложницей?! Такой брак незаконен! Ты мстишь нам! Мстишь нашей семье!.. – крикнул Дун Ян, когда солдаты двинулись следом за своим предводителем, и мечи были убраны.
Генерал Дэшэн даже не оглянулся.
– Остановись, Джиан, – Сяо Ян сделала последнюю попытку образумить бывшего жениха.
– Ты не поняла? – спросил её генерал, доставая из седельной сумки тонкую, но прочную верёвку. – Теперь ты принадлежишь мне, Сяо Ян. И я буду делать с тобой всё, что захочу.
Он набросил верёвочную петлю ей на запястья, стянул крепким узлом руки и запрыгнул в седло.
Вороной пошёл в ворота, понукаемый хозяином, и генерал грубо дёрнул верёвку, заставляя Сяо Ян идти следом. Впереди и позади выстроились солдаты, и странная свадебная процессия двинулась по улице, мимо жмущихся к стенам людей, в полной тишине, в сгущавшихся сумерках.
Она ничуть не изменилась. Осталась такой же, как жила в его памяти последние пять лет.
Лицо белое, как магнолия. Кожа даже на вид гладкая, словно шёлк. Так и хочется дотронуться до щеки ладонью.
И на этом белом лице – алые губы. Как лепестки сливы на снегу. Такие же нежные, трепещущие.
Только она накрасила губы не для него.
И замуж она собралась не за него.
Как будто этот толстозадый младший Чен в чём-то его превосходит. Этот трус, отсидевшийся в тылу, пока остальные гибли на поле боя.
Генерал Дэшэн ехал в седле очень прямо, не оглядываясь. Но на руку была намотана верёвка, и всякий раз, когда он дёргал её, понуждая свою пленницу ускорять шаг, он чувствовал Сяо Ян, словно она была рядом, в его объятиях.
Как получилось, что после такого предательства, после того зла, что она причинила его семье, он всё ещё не может вырвать её из своего сердца? Она там, как заноза. Как мелкий камешек. Вроде бы незаметно, но истерзает до безумия.
А сейчас он, действительно, был близок к безумию.