Позен был уверен, что есть способ отыграть создавшуюся ситуацию назад. Если Уэс и его сын забрали все ее деньги, то она должна потребовать их назад. Ферма на самом деле принадлежала ей, или, по крайней мере, она должна была получать проценты с ее доходов — конечно, Брэндок возражал против этого. В конце концов, Позен нашел решение. Друг Брэндока согласился одолжить ему денег, чтобы выкупить проценты, принадлежащие Светлане. Он решил, что Уэс, возможно, подпишет Соглашение об урегулировании претензий по поводу развода и содержания ребенка в обмен на погашение его долгов. Это, по крайней мере, давало Светлане хоть какие-то деньги, которые, вложенные в недвижимость, могли принести доход.
Позену потребовалось десять месяцев, чтобы разработать соглашение. К делу привлекли множество юристов. Светлана постоянно звонила Позену в Вашингтон, так что он даже стал пугаться, когда ему говорили, что Миссис Питерс на линии. Она всегда говорила одно и то же: «Уолтер, я не знаю…» В конце концов, соглашение между Уэсом и Светланой было готово для подписания на следующий день. Позен обедал с Джоан, когда зазвонил телефон. Это была Светлана. Позен так вспоминал ее слова: «Ох, Уолтер, дорогой, ты уверен, что мы поступаем правильно? И это, и то, и мне вообще не нужны деньги, и так далее, и тому подобное. Я дам ему это и дам ему то…» Позен всегда жалел о своем резком ответе на эти излияния: «Светлана, вам никогда не купить этого мужчину обратно». Она повесила трубку. Соглашение так и не было подписано.
Хотя замечание по поводу покупки Уэса прозвучало грубо, Позен был потрясен тем, что Светлана решила пустить прахом все его десятимесячные усилия сохранить для нее хоть какие-то деньги, которые дали бы ей свободу. Но Светлана видела эти вещи по-другому. Она жаловалась Джоан Кеннан, что все американцы говорят только о деньгах. При разводе она «не хотела никаких конфликтов, ненависти и обвинений».
Когда Джоан в своем письме попыталась ее переубедить, Светлана написала ей, объясняя, почему она передумала в последнюю минуту. Она знала, что Уолтер действует мудро и что они действительно могут «одержать победу». «Мы были практически в пяти минутах от нее». Но она настаивала на своем: «Я должна была сохранить, насколько это возможно, мир и дружбу с Уэсом ради Ольги… Я не могу бороться с ним». Утром в день рождения дочери она сказала Джоан, что была на службе в греческой православной церкви в Фениксе: «Я молилась за него, за себя, за нашу маленькую дочь, и постепенно я почувствовала, что вся моя ненависть — или что это было? — ушла… Таким образом, я проиграла в этой игре. Но, если посмотреть по-другому, я что — то выиграла. Если даже Уэс не способен понять это сейчас, когда-нибудь он поймет».
В июле они с Уэсом, наконец, подписали Соглашение об урегулировании претензий. Светлана не требовала процентов с фермы, не просила никаких алиментов ни на себя, ни на содержание ребенка. Какой был смысл? Никто в Талиесине, даже ведущий архитектор Уэсли Питерс, не получал никакого жалованья. Все деньги от проектов принадлежали всему поселению, которое оплачивало расходы архитекторов. Ольгиванна заявляла, что все компенсируется деньгами, потраченными на проживание, машину, медицинские услуги и, в любом случае, в первую очередь нужно думать о выживании всего братства. Никто не жаловался. Требовать с Уэса алименты означало только продолжить вражду с братством.
Когда год спустя Уэс, наконец, подал на развод, Светлана не появилась в суде. Она заявляла, что у нее все еще есть деньги, вложение которых обеспечит ей нормальный доход. На самом деле, по словам Уолтера Позена, она могла сохранить сумму 200 тысячами долларов и 300 тысячами долларов в скрытых вложениях. Хотя Позен думал, что, возможно, сумма гораздо меньше, и ее не хватит, чтобы жить на доходы от нее.
Светлана решила, что у нее остался только один путь — вернуться в знакомый ей Принстон. Когда вещи были уложены в грузовик, и она в последний раз взглянула на табличку «Продается» на доме, где прожила всего три месяца, она почувствовала только холодную опустошенность. Уэс согласился лететь вместе с нею и Ольгой до Филадельфии. В самолете они почти не разговаривали, да и о чем было говорить? Когда подъехало такси из Принстона, Уэс поцеловал ее и сразу ушел. Это выглядело как полное поражение, но из всей этой истории Светлана вынесла величайший дар — свою дочь. Неизвестно, смогла бы она жить дальше без Ольги.
