Дочь стеклодува полностью

За два дня до Рождества Фридгельм Штробель подумал, что больше не выдержит ни минуты в своей тесной лавке. В этих четырех стенах, среди огромных шкафов, высящихся до потолка, он напоминал себе дикого зверя, которого вырвали из привычной среды обитания и заставили жить в клетке. «Что я вообще здесь делаю? – спрашивал он себя с гневом, который пугал его самого. – Что, ради всего святого, я забыл в этой провинции?»

Недовольство это было вызвано письмом, которое посыльный принес ему сегодня утром. Штробель с ненавистью уставился на неприметный серый конверт, сквозь который просачивался сладковатый запах парфюмированной бумаги для писем. Может быть, эти строки оставили бы его равнодушным, но аромат! О, как хорошо он знал этот аромат! Он всю жизнь будет связан для него со сладковато-горькими воспоминаниями. Образы, встававшие при этом перед его внутренним взором, прогнать было нельзя. Мужчина услышал собственные всхлипывания. Зачем они написали ему именно теперь? Спустя столько лет?

И вот былая тревога вновь охватила его. Без устали бегая из одного угла комнаты в другой, он снова и снова спрашивал себя, что означает для него это письмо. Что может означать. Неужели есть шанс что-то вернуть?

Он кусал свои губы, пока снова не пошла кровь.

Как он старался забыть прошлое! Первые несколько лет у него это очень даже получалось. Он радовался, что вышел целым из этой передряги, поэтому покинуть Б. со всеми его соблазнами оказалось очень легко. Конечно, он с самого начала знал, что Тюрингия не предоставит достойных возможностей такому человеку, как он. Но даже это тогда ему нравилось. Он хотел порвать со всем и по своему почину не искал контактов со… старыми знакомыми.

Мужчина давно уже наизусть выучил содержание письма – десять строк на пахучей бумаге, без обращения, даже без полной подписи. После формального вопроса о состоянии здоровья они сразу же перешли к делу: у них есть планы, лучше всех предыдущих, и им нужен кредитор. И не интересует ли его – Фридгельма Штробеля – возобновление некогда столь полезных связей?

Никто много лет не пытался выяснить, куда он так поспешно скрылся. После отъезда из Б. он просто перестал их интересовать. И только теперь, когда им что-то понадобилось от него, о нем вдруг вспомнили. Губы его скривились в насмешливой улыбке. Как это на них похоже!

Некоторые лица вспоминались с трудом. С тех пор прошло слишком много времени, но ему хватило тщеславия, чтобы показать своей семье с ее мещанским представлением о морали, что он способен на большее, нежели… Торговец все еще вздрагивал, стоило ему вспомнить все оскорбления, которыми его тогда осыпали. И действительно: за те десять лет, на протяжении которых он был скупщиком в Зоннеберге, он заработал больше денег, чем его отец за всю свою долгую и честную жизнь. Но кого это интересует? Для семьи он перестал существовать, никто не спрашивал о нем – а значит, никто не знал, каким он оказался успешным дельцом. Так что ему дали все эти деньги?

Он стал лавочником. Связанным по рукам и ногам.

Мужчина окинул взглядом стены, которые словно грозили обрушиться на него. Пленник деревянных игрушек, стеклянных изделий и другой никому не нужной мишуры. Клиенты стали сторожами его темницы, из которой нельзя было сбежать даже на пару дней.

Он несвободен.

С его окровавленных губ сорвался презрительный смешок. Этого они, конечно же, не могли знать! В их кругах он был известен как человек, всегда получавший то, чего ему хотелось.

В душе шевельнулась тяга, о которой он давно успел позабыть. Мысленно он снова прошел по извилистой, обрамленной густой буковой изгородью дорожке, ведущей к большим деревянным воротам. Постучать три раза, немного подождать, постучать два раза, немного подождать, постучать в последний раз – и тогда открывались ворота к счастью. Штробель схватился руками за горло, задыхаясь от нахлынувших чувств.

Интересно, там все по-прежнему? В письме говорилось, что перестройка идет полным ходом. Упоминались и другие кредиторы. Интересно, участвует ли в этом кто-то из его знакомых?

«Однако какая разница? Этот вопрос не должен занимать меня», – приказал он себе. Конечно, у него имелись необходимые средства – в них он никогда не испытывал недостатка! Но разве можно бросить на произвол судьбы свой магазин, рискуя потерять клиентов, которые перебегут к конкурентам?

Что-то теплое капнуло на руку. Штробель удивленно посмотрел вниз. Кровь. Он прикусил губу так сильно, что кровь хлынула ручьем.

Мужчина быстрым шагом направился в ванную, промокнул губы полотенцем, затем взял в руки расческу, но, вместо того чтобы провести ею по волосам, уложенным в аккуратную прическу, он вдруг застыл.

Интересно, о каких планах идет речь?

Лично он не мог представить себе ничего, что могло бы превзойти былое. С другой стороны, от них можно ожидать чего угодно…

Торговец судорожно сглотнул, осознав, что ради визита в Б. готов сейчас на все что угодно.