Дочь священника полностью

Поэтому Дороти прекратила учить Мэйбл географии и вместо этого дала ей дополнительные задания по арифметике. Мэйбл рыдала. За этим последовали и другие письма. Одна леди очень волновалась по поводу того, что её ребёнку дали читать Шекспира. Она слышала, писала она, что этот Шекспир писал пьесы для постановок, и есть ли у мисс Миллборо уверенность, что он не аморальный писатель? Что до неё самой, то она никогда в жизни не ходила в кино, не говоря уж о постановках на сцене, и она чувствует, что даже в чтении пьес есть большая опасность, и т. д. и т. п. Правда, ей сказали, что этот мистер Шекспир уже умер, и это её успокоило. Другой родитель хотел, чтобы его ребенок больше занимался правописанием, третий считал, что изучение французского – напрасная трата времени, и так это продолжалось, пока тщательно составленный Дороти распорядок не был почти полностью разрушен. Миссис Криви ясно дала ей понять, что она должна выполнять все требования родителей. Или притворяться, что выполняет. Во многих случаях это было почти невыполнимо, так как, если один ребенок учил, к примеру, арифметику, а весь остальной класс – историю и географию, то это вело к полной дезорганизации учебного процесса. Однако в частных школах слово родителя – закон. Такие школы существуют, как и магазины, подстраиваясь под клиентов, и, если родитель захочет, чтобы его ребёнка не учили ничему кроме «Колыбели для кошек» или клинописи, учитель согласится, чтобы не потерять ученика.[93]

Очевиден был тот факт, что родители встревожены рассказами о новых методах Дороти, которые дети приносили из школы. Они не видели никакого смысла во всех этих новомодных идеях: в картах из пластилина и чтении поэзии. Старая механическая рутина, от которой Дороти пришла в ужас, казалась им в высшей степени разумной. Они выказывали всё больше и больше упрямства, а их письма всё чаще пестрели словом «практический», означавшим – больше уроков правописания и арифметики. И даже их представление об арифметике ограничивалось сложением, вычитанием, умножением и «практикой», а деление столбиком казалось им tour de force, не имеющим реальной ценности.[94] Мало кто из них умел складывать десятичные дроби, и их не особенно волновало, что их дети этого делать не умеют.

Но если бы на этом всё и заканчивалось – беда невелика. Родители донимали Дороти, как и везде, и Дороти, в конце концов, поняла (опять-таки, как понимает, в конце концов, большинство учителей), что, если действовать в определённой степени тактично, можно спокойно их игнорировать. Однако было одно обстоятельство, которое определённо должно было привести к беде, и суть его состояла в том, что, за исключением троих детей, родители всех остальных были нонконформистами, тогда как Дороти принадлежала к Англиканской Церкви.[95] Правда заключалась в том, что Дороти утратила свою веру. Действительно, за прошедшие два месяца, оказываясь в самых разных ситуациях, она едва ли думала о вере и о её утрате. Но это мало что изменило: будь ты римлянин или англиканец, сектант, еврей, турок или язычник – ты сохраняешь образ мысли, с которым вырос. Рождённая и воспитанная в атмосфере Церкви, она не могла понять образ мысли нонконформиста. Какими бы благими ни были её намерения, она не смогла бы не делать вещей, оскорбительных для некоторых родителей.

Почти в самом начале у неё была стычка из-за уроков Священного Писания. Два раза в неделю дети, как правило, читали пару глав из Библии, попеременно из Ветхого и Нового Завета. В нескольких записках от родителей излагалась вежливая просьба, чтобы мисс Миллборо не отвечала детям на вопросы о Деве Марии. Текст о Деве Марии должно было обходить молчанием или, если возможно, пропустить вообще. Но главным виновником, перевернувшим всё с ног на голову, стал Шекспир, аморальный писатель. Девочки проходили «Макбета», и им очень хотелось узнать, каким образом должно выполниться предсказание ведьм. Они дошли до последних сцен. Бирнамский лес пошёл на Дудсинан – с этим они разобрались. Но как быть с человеком, который женщиной не был рождён? Дошли до фатального отрывка:

Девочки были сбиты с толку. На минуту все затихли, а потом раздался хор голосов:

– Мисс, пожалуйста, объясните, что это значит!