В доме были две спальни, кабинет, гостиная и флигель наверху. И они всегда были полны народа. Александр и Лена Котюсовы – друзья отца, жили по полгода. Несколько месяцев жили двоюродный брат отца Игорь Эйдман со своей женой Олей. Во флигеле жил друг моего отца по НИРФИ Борис Абрамович – тот самый, что пытался объяснить мне, что такое процент, но не смог.
Иногда мама не выдерживала и выгоняла всех гостей. Но Борис Абрамович успевал заранее почувствовать надвигающуюся бурю – и спрятаться во флигеле. Так что он в буквальном смысле не гостил у нас, а жил.
Долгое время с нами жил Иван Засурский – внук знаменитого декана журналистики МГУ Ясена Засурского. Ивану было лет двадцать, он почему-то работал у отца политтехнологом на губернаторских выборах 1995 года и почему-то тоже жил у нас дома.
Но были и гости, которые просто приходили каждый день. Борис Бревнов, например, председатель правления нижегородского банка «НБД», жил в соседнем доме, но каждый день приходил к нам на ужин – а уходил уже за полночь.
И завсегдатаем в нашем доме был Андрей Климентьев. В советское время он получил тюремный срок за распространение эротических фильмов, но в 1990-е годы судимость была снята, и он был реабилитирован. Андрей Климентьев – яркая, неординарная личность. Отцу было интересно с ним общаться, они много времени проводили вместе. С моей точки зрения, Климентьев хотел использовать их дружбу в корыстных целях. В 1994 году фактически контролируемый Климентьевым судостроительный завод «Ока» получил 18 миллионов долларов в качестве ссуды от Минфина России на модернизацию судоверфи. Гарантом по кредитному договору выступила администрация области.
За несколько дней до одобрения кредитной линии норвежская компания «Ароко», одним из акционеров которой был Климентьев, заключила с «Окой» договор о разработке технической документации сухогруза, но реально часть денег была присвоена Климентьевым без каких-то оснований. Другая норвежская компания, Russian Shipping на 100 процентов принадлежала Климентьеву, и на ее счета также были переведены значительные средства в оплату судового оборудования. Из них 2,6 миллиона долларов было потрачено на сторонние нужды Климентьева. Обнаружив это в начале 1995 года, отец прекратил всякие отношения с Климентьевым и создал комиссию по расследованию нецелевого использования государственных кредитных средств. Климентьев был осужден по статье о хищении чужого имущества. Интересно, что в 1998 году Климентьев был избран мэром Нижнего Новгорода, но выборы признали недействительными.
Мне не очень нравилась беспардонность Климентьева. Он мог, например, приехать утром и войти в спальню родителей.
Он не производил впечатление порядочного человека, более того, он с пренебрежением относился к людям. Я тоже чувствовала это. У него была машина «Альфа-Ромео» вишневого цвета с дистанционным ключом. Я тогда не знала, что машину можно открыть с расстояния.
– Скажи волшебное слово – машина откроется, – говорил он мне.
Я произносила «кодовое слово» (не помню, какое именно нужно было говорить) и видела: машина действительно открывалась. Произносила снова – она закрывалась. Климентьеву явно нравилось мое удивление. А я ужасно обиделась, когда узнала, что он меня обманул.
ДА, ОН ОБЛАДАЛ НЕКОЙ ХАРИЗМОЙ, КРАСОЧНО РАСПИСЫВАЛ ИДЕИ СВОИХ БИЗНЕС-ПРОЕКТОВ, НО НЕУВАЖЕНИЕ К ЛЮДЯМ СКВОЗИЛО ВО МНОГИХ ЕГО ФРАЗАХ.
Моя мама отрицательно относилась к Климентьеву и, если он начинал переходить границы, только одним своим взглядом давала ему понять, что лучше уйти.
Климентьев ее боялся – и действительно уходил. Впрочем, потом появлялся снова.
Сейчас я представить себе не могу ситуацию, в которой в моей квартире постоянно жили бы несколько гостей. Но тогда эта жизнь казалась мне вполне нормальной. Отец всегда говорил, что цель жизни – борьба со скукой. Постоянная толпа людей в доме была частью этой стратегии.
Умоего отца есть сводный брат Юра, он родился во втором браке моего деда. Юра, кстати, сказал мне сразу: если я не напишу в книге ни одного слова о нем, он мне этого не простит. Так вот, пишу.
Он был редким гостем у нас на даче в Зеленом городе. Юра родился в Москве и остается абсолютным москвичом. Он не получил высшего образования: в 1990-е годы появилась прослойка людей, которая решила зарабатывать деньги. Они понимали, как это можно сделать. И не желали тратить пять лет на учебу. Сейчас таких много среди 50-летних – тех, чья взрослая жизнь началась с перестройки.
А Юра еще и прирожденный бизнесмен. Он начал делать деньги еще в детстве: покупал значки в ГУМе и продавал их дороже в родной школе. В 1990-е он выглядел как классический новый русский: малиновый пиджак, тусовки в модных клубах, электронная музыка – он всегда был на гребне волны.
