Синни отвернулась и посмотрела в правый глаз Хальфара. Уже начинало темнеть и зыбкие сумерки скрадывали детали, но она решила, что видит как Хальфар своим безумным глазом глядит на неё. Глядит и с нетерпением ждёт её милосердного удара. Но может ей лишь показалось. Она вытащила свой нож, игнорируя предложение Брона. Повернулась немного левым боком к висевшему человеку и немного помедлив ударила ножом, целясь куда-то ниже пупа. Удар получился очень слабым и скомканным, это был даже не удар, а скорее толчок, остриё клинка едва вошло в тело норманна, который даже не вздрогнул, словно был уже мёртв.
– Никуда не годится, – сказал Брон. – Чего ты его тыкаешь? Будто в носу ковыряешь. Бей резче, сильнее, бей будто сквозь него. Пронзай его. И следи чтобы рука не соскользнула с рукояти. Когда нож войдёт, тут же проверни его и вырывай не просто на себя, а наискось, разрезая живот как можно шире, чтоб все потроха повыпадывали. Давай ещё раз.
Синни понадежнее уперлась правой ногой, покачалась слегка вперед-назад и ударила снова. На этот раз Хальфар вздрогнул, а ладонь Синни испачкала кровь.
– Вот уже лучше. Молодец. Но назад говорю же наискось режь. Давай ещё раз. Бей не останавливаясь несколько раз подряд.
Синни посмотрела в лицо Хальфара. Вроде бы он больше не глядел на неё. Возможно он наконец умер. Она принялась бить его в живот. И каждый раз всё с большим остервенением. Кровь брызнула во все стороны в том числе и на её лицо. Капли показались ей горячими. Последний удар вышел совсем корявым, её рука как-то неправильно изогнулась в запястье и нож просто оцарапал тело. Она остановилась, перевела дыхание и, не посмотрев на Брона, молча вернулась к костру. Села на бревно и положила рядом нож. Она заметила, что её окровавленная рука сильно дрожит.
Бриган через минуту подошел и опустился на другое бревно.
– Надо поесть, – объявил он.
Синни исподлобья поглядела на него. На миг ей представилось нечто отвратительное. Впрочем, эмоция тут же погасла. После всего наверно даже такое не могло уже сильно её потрясти. Но Брон поймал её взгляд и усмехнулся, кажется впервые с тех пор как она его встретила.
– Ну да, – сказал он, – для нас бриганов жаренные норманны это лучшее угощение.
Синни опустила глаза, зачерпнула щепотку теплого пепла на краю костра и принялась оттирать свой нож.
Утро было тихим и ясным. Синни проснулась, чувствуя влагу на лице, видимо от рассеявшегося предутреннего тумана. Она вылезла из-под мехового плаща и огляделась. Брон уже возился с костром, пытаясь его оживить. Дальше за костром, на ветви дуба всё также висело багровое обезображенное тело норманна. В этот безмятежный утренний час, наполненный свежестью ласкового бриза и мягким светом юного Солнца, это уродливое тело представлялось совершенно неуместным, чем-то оскорбительным и неприличным. Но с другой стороны, внутри самой себя Синни ничего не почувствовала при виде мертвого человека. Вообще ничего. Она поднялась с земли, передернула плечами, зевнула, закуталась в плащ и побрела к озеру с твердым намерением умыться. Вчера она, безмерно уставшая и до предела вымотанная, так и легла спать, не смыв с себя всю ту мерзость что прикасалась к её коже, начиная со слюней Хальфара когда он насиловал её в каморке и заканчивая его же кровью когда она била его ножом в живот.
На берегу она аккуратно сложила на гальке плащ, сняла башмаки, чулки, закатала юбку, заткнув её за пояс и с содроганием, дрожью и даже тихим повизгиванием вошла по бёдра в холодную воду. Сегодняшнее умывание разительно отличалась от того что ей пришлось вытерпеть в компании злобных норманнов. Теперь она была абсолютно свободна. И радостно фыркая, отплевываясь и шмыгая носом, она черпала ладонями озерную воду, плескала на себя и яростно терла кожу лица, смывая наконец с себя всю скверну и грязь от соприкосновения с такими гадкими людьми как норманны. Закончив с лицом, она принялась за свои длинные черные волосы, опустив голову практически в воду, продирая волосы пальцами, теребя, растирая их и получая всё больше и больше удовольствия от собственной чистоты.
К костру она вернулась уже практически новым человеком. Она чувствовал себя бодрой, свежей, юной и голодной. На висевший труп она не обращала никакого внимания, на Брона же смотрела очень спокойно и даже как будто снисходительно. Подсев к костру и с удовольствием протянув ладони к огню, она посмотрела на мужчину, который сооружал навес над пламенем, чтобы повесить котелок. Он явно был намерен приготовить какую-то похлебку и Синни это пришлось по душе. Но пока до похлебки было ещё далеко, она с любопытством рассматривала бригана. Она была твёрдо намерена получить наконец ответы на все свои вопросы. Но здравый смысл подсказывал ей что начать лучше издалека.
– Скажи, Брон, что ты думаешь о моей матери?
Мужчина явно был застигнут врасплох. Он чуть растерянно посмотрел на девочку, которая после утреннего умывания казалось слегка сияет, и пожал плечами:
