— А ты почему не спишь? Только не кричи. А то своим грязным носком рот заткну, — пригрозил девушке мордастый негодяй и убрал руку, которой закрывал ей рот.
— Я выспалась.
— Кто сейчас в доме?
— Элен и Валик.
— Еще кто?
— Риддик. Московская сторожевая.
— На цепи?
— Нет.
— Это плохо, — сказал толстогубый субъект и предусмотрительно передернул затвор пистолета.
— Значит, Элен с Валиком, а ты с Риддиком? — осведомился его приятель. — Или наоборот?
— Я сама по себе. В бане. Под замком.
— Чего?
— Так ведь Элен меня похитила.
— Вроде ты сама за рулем была.
— Элен меня обманула.
— Выкуп назначила?
— Не знаю.
— А сколько ты стоишь? — спросил этот фрукт и оценивающе смотрел на Яну. — Машина у тебя не очень, — сказал он, размышляя вслух.
— Так, может, Элен ее за наши же бабки продала, — сказал второй ублюдок и тут же уточнил: — Себе же самой.
— По себестоимости, да? — с усмешкой осведомился его подельник.
— Телочка она ничего. Но на восемнадцать лимонов не тянет.
Яна дернулась, пытаясь вырваться.
Толстогубый гад ухмыльнулся и заявил:
— Если девочка невинная, то можно за десять взять.
— Девочка! После Антохи? Ты ведь с ним была, да?
— Это не твое дело!
— Значит, была. Бабки где?
— Какие бабки?
— Восемнадцать лимонов.
— Не видела я. Не знаю ничего.
— Элен свою машину во дворе бросила, да? К тебе она с чем села? Портфель у нее был?
— Не было никакого портфеля. Сумка была.
— Какая сумка?
— Дамская.
— Большая?
— Для дамской большая, а для портфеля маленькая.
— Ладно, разберемся, — глянув на своего дружка, сказал толстогубый тип. — Скотч давай.
Братки связали Яну, заклеили рот скотчем, уложили на землю, под куст, и затаились рядом с ней.
Валик не заставил себя ждать. Он как будто знал, что Яна не пойдет широкой дорогой, а выберет узкую тропинку, двинулся по ней и нарвался на засаду.
Однако оказалось, что скрутить его было непросто. Эти двое набросились на него сзади и спереди. Рот ему они заткнули сразу, но свалить на землю не могли долго, наконец-то уложили, скрутили, связали.
Только эти ребята заклеили ему рот, как со стороны ворот донесся знакомый голос:
— Валик! — Элен шла по той же тропинке.
Перед ней вырос мордастый парень.
Она шарахнулась от него, хотела повернуть назад, но он направил на нее ствол пистолета и заявил:
— Стоять!
Элен кивнула, в страхе глядя на пистолет.
— Знаешь, кто я?
— Нет.
— Антоха тебе про нас не рассказывал?
— Нет.
— Шест, Ерш — не слышала?
— Нет.
— Я Шест. Он Ерш.
— Антон мне ничего про вас не говорил.
Шест не хватал Элен за шею, не заламывал рук, но Яна видела, как его указательный палец поигрывал на спусковом крючке. Пистолет он держал в опущенной руке, но выстрелить мог в любой момент. В Риддика, если тот вдруг появится здесь.
— А про деньги как узнала?
— Какие деньги?
Яна увидела, как Элен отвела взгляд в сторону.
— В глаза смотри! — потребовал Шест.
Элен заставила себя сделать это.
— Деньги где?
— Не брала я!
— Почему не спрашиваешь, какие деньги? — поинтересовался Ерш, пристально глядя на нее.
— Так я про них знаю. — Голос Элен заметно дрожал.
Как будто эти ублюдки ее на табурет поставили и петлю на шею надели.
— Знаешь?
— Антон мне их показывал.
— Зачем?
— Там же выкуп. Может, ты знаешь.
— Мотыль?
— Мотыль.
— Ты на него работаешь?
— В какой-то степени.
— Мотыль велел тебе Антоху кончить?
— Не говорил он такого. Я Антона не убивала.
— Просто деньги забрала?
— Не трогала я их.
— А глазки чего забегали?
— Я денег не касалась, только камеру взяла. Антон отвернулся, а я раз…
— А на два — заточку ему в горло, да?
Яна уже поняла, что разговор об убийстве Антона идет на полном серьезе. Значит, его на самом деле больше нет в живых. Она должна была горевать, оплакивать эту потерю, но не было в ней ничего такого.
«Это ведь из-за Антона я вляпалась в это дерьмо, из-за него мои все беды. Нехороший он человек, мошенник. Мне такой не нужен. Я должна теперь как-то ноги отсюда унести», — подумала девушка.
— Это не я.
— А кто?
— Когда я уходила, Антон жив был.
— А дверь ты кому открыла?
— Не открывала я дверь. Может, она? — Элен наконец-то заметила Яну и кивнула в ее сторону.
Яна замычала от возмущения, дернула головой до боли в шейных позвонках.
— Не ты? — Шест наклонился, вонзил в нее взгляд.
Яна распахнула глаза и мотнула головой.
— Сейчас будет больно, — с небрежной усмешкой сказал Шест.
Руку к ней он протянул медленно, а полоску скотча сорвал резко.
Яна скривилась от боли.
— Будет еще больнее. Если соврешь.
— Я не вру. Антон позвонил мне, сказал, что хочет уехать со мной, я пошла к нему.
— Он не просил тебя к нему приезжать, — сказала Элен, обличительно глядя на Яну. — А ты прискакала.
— Зачем ты приехала? — спросил Шест.
— Не убивала я его!
— А кто его убил?
— Может, ее жених? — Элен снова кивнула на Яну. — Кучин его фамилия. Мужик крутой, с реальными связями. Он Антона убить мог. За то, что он трахнул ее.
— Антоха? Тебя? — Шест скабрезно усмехнулся, пристально глянул на Яну.
— Даже запись есть, — сказала Элен.
— Нет никакой записи! — заявила Яна.
— Как это нет?
