Она проходит вдоль ряда серых, глубоко усаженных в землю камней. Это остатки фундамента старого коттеджа или флигеля. Раньше лес принадлежал местному землевладельцу, а в Викторианскую эпоху здесь охотились на дичь. Но с годами деревья так разрослись, что для охоты эти угодья стали непригодны и пришли в запустение.
Лорен слышит какой-то шелест за спиной и останавливается. Она выключает рацию и оборачивается, но позади одни только деревья. Даже слышно, как они скрипят. Она думает о покрытом морщинами лице своего отца и о том, солгал он ей все-таки или нет. Может, он просто что-то делает и тут же забывает об этом? Она подходит к толстому стволу. Конечно, забывает. Иногда он словно отключается и так глубоко уходит в себя, что почти напрочь забывает о ее существовании. И, конечно, он врет. Она наблюдала, как он нес околесицу соседям, когда те донимали его расспросами. Он не пускает ее ни в дровяной сарай, ни в роскошную гостиную. Часть своего внутреннего мира и своей жизни он держит на замке и в тайне. Но обиднее всего, что ей лгать не разрешается. А он ведь даже не знает, что иногда в ванной она красит губы маминой помадой.
В этот момент она наступает на пропитанный влагой мох, выдавливая из него воду, как из губки, и та бьет струями вверх, затекая в ботинки. Она представляет себе сильные отцовские руки, которые волочат тяжелые бревна к кузову пикапа. Найл все еще запросто усаживает ее к себе на плечо, и она висит на нем как мешок. После дождя прохладная сырость пропитала все вокруг. Однажды она подслушала его разговор с Кирсти. Отец рассказывал, как нужно душить курицу.
Поморщившись, Лорен спускается через заросли папоротника к упавшему дубу и снова слышит тот странный звук. Она протягивает руку к стволу и замечает наросты черной эксидии возле корней. Среди деревьев расплывается большое пятно. Олень! Он замер на месте, опустив шею, и не сводит с нее глаз. Некоторое время они стоят лицом друг к другу, пока зверь наконец не исчезает в густом папоротнике…
Когда Лорен возвращается в свое логово, Билли там уже нет. Она начинает вплетать в стены новые ветки. На земле она видит то, чего раньше здесь не замечала. Кто-то аккуратно разложил вокруг хижины крупные камни. Она считает их: всего двенадцать. Все камни примерно одинаковы по размеру и расположены на равном расстоянии друг от друга.
Лорен выходит из круга и подносит к губам рацию. В динамиках слышно потрескивание.
– Билли? – зовет она.
Из рации раздается пронзительный скрип и треск. Зажмурив глаза, Лорен роняет аппарат на землю. Убедившись, что звуки стихли, она хватает радио за антенну, словно дохлую рыбу за хвост.
– Джеймсон? Джеймсон, пора домой!
Но вместо собаки из-за деревьев выскакивает Билли. И улыбается.
– Куда ты ходил? – спрашивает она.
– Только что был там, чуть дальше, – отвечает он, запыхавшись, и Лорен пытается понять, искал он ее или нет.
– Ты слышал, как я зову тебя по рации? Она сломалась, наверное.
– Нет, а что?
– Но я ведь так громко кричала! Хорошо, что ты появился. Я уже собиралась домой.
– Эй, хижина ведь еще не закончена, давай еще немного поработаем!
Она смотрит на него снизу вверх, разглядывая веснушки и голубые глаза. В последнее время она часто смотрит на них. И не только. Билли заметно подрос и теперь немного выше ее ростом. Она снова опускает глаза вниз.
– Видел эти камни?
– Видел, – отвечает Билли. – Ну и что?
Она бросает на него быстрый взгляд.
– Я их туда не приносила.
– Ну хорошо. Не ты, так кто-нибудь другой принес.
Начинается дождь. Сначала – несколько тяжелых редких капель, потом их становится все больше и больше. Дождь усиливается. Билли пожимает плечами.
– Ладно. Может, и правда пора…
Они натягивают капюшоны и отправляются обратно к дому Билли, а Джеймсон, весь в грязи, плетется следом.
– Может, раздобыть брезент для крыши? Сейчас там внутри все опять промокнет, – говорит Билли.
Лорен молчит, с тревогой озираясь вокруг. Для полудня слишком темно. Дождь опускается на землю плотной стеной, все шумит, и даже Билли перестает разговаривать. Далеко, за полями, раздаются слабые раскаты грома.
Когда они добираются до дома Билли, их джинсы уже мокрые по колено. Мэттисоны живут в старом доме с шиферной крышей. Рядом растет несколько неухоженных кустов ежевики. В саду, окаймленном сухой каменной кладкой, натянута футбольная сетка. На дальнем конце соседнего поля мать Билли, Кирсти, ведет коня Пеппера в конюшню…
Дети входят в дом через черный ход и начинают истерично визжать, когда Джеймсон энергично отряхивается в коридоре. На кухне пахнет свежей выпечкой. Они снимают обувь, помогая себе то одной, то другой ногой, и прислоняются к радиатору. От Джеймсона пахнет псиной. Лорен пытается встряхнуть волосы, но те липнут к голове. Ей давно кажется, что дом, в котором живет Билли, во многих мелочах ярче, светлее, чем ее собственный. Они греются, глядя на тарелку с яблочными сконами, стоящую на столе. В центре для украшения положены несколько бребурнов.
– Можно мне одно? – спрашивает Лорен, забирая себе яблоко.
Билли делает паузу.
– Надо только сказать маме.
