Она поднимается в свою комнату, чтобы надеть еще один джемпер, и замирает на пороге: ее комната идеально убрана, все вокруг заполняет этот странный пьянящий запах, но еще более резкий и сладкий. Ее книги сложены на прикроватном столике, кровать аккуратно застелена, а на подушке, украшенной осьминогами и медузами, счастливо восседает ее плюшевая утка Вебстер. На полу нет ни разбросанной одежды, ни маленьких лошадок, с которыми она любит играть. Вся ее одежда лежит в шкафу, а деревянный зверинец марширует на подоконнике, словно направляясь к Ноеву ковчегу. «Спасибо, папочка», – думает она. Нет, он у нее хороший и никому не причинит вреда. Она рада, что приготовила ему чай перед тем, как ушла сегодня утром.
Лорен садится и перелистывает страницы маминой книги в кожаном переплете. Но в ней больше вопросов, чем ответов. Уже очень поздно. Лорен выходит в темный сад, прихватив с собой четыре стеклянных кувшина. Где-то наверху, среди крон деревьев, мелькает летучая мышь. За разросшимся кустарником, который опутал стену, пробиваются лаванда и другие полезные травы. Она обнаружила их там несколько лет назад, когда играла в саду, и теперь ухаживает за растениями. Это на случай, если все-таки к ним вернется мама. А потом ругает себя за то, что опять о ней вспоминает. Она срывает три стебля лаванды, три шалфея и три ромашки с двумя цветками для каждого из кувшинов. Вернувшись в дом, она насыпает в кувшины немного риса и соли и расставляет по дому в направлении четырех сторон света, прикасаясь к каждому, – она делает оберег дома от злых духов. Лорен просит о том, чтобы дома у них все было спокойно. Проходя по коридору, она пытается найти хоть какие-то зацепки: капли крови или пряди волос. Но везде все чисто.
Она берет три камня и кладет их на очаг. Потом внимательно прислушивается, но отцовского пикапа на подъездной аллее по-прежнему не слышно…
Она поднимается в его неубранную комнату и выглядывает из окошка на темную полосу дороги. Иногда она и вовсе не знает, где он пропадает. Она научилась не тревожиться, если вдруг он где-то задерживается. Она придумала нечто вроде игры. Из окна его комнаты она может различить форму и цвет автомобилей, когда они проезжают мимо фонарного столба. Их фары мелькают между елями и бесконечными полями вокруг. Когда мимо проезжает машина, она произносит одно слово из какого-нибудь предложения. Иногда интервал между машинами может длиться десять или даже двадцать минут. Все зависит от дня недели. Иногда движение вообще прекращается, а она не может добраться до конца придуманного предложения…
Вот мимо проезжает какой-то небольшой автомобиль.
– Где…
Снова пустая дорога. Она видит, как сверху пикирует и садится на столб какая-то большая птица – видимо, канюк.
Вот едет белый фургон из пекарни.
– …же…
Снова пусто. Ее отец – хороший человек.
Вот из города возвращается джип Алана Мэкки.
– …мой…
Снова пусто. Она надеется, что ничего дурного с ним не случилось. На дороге пусто.
Пикап. Пикап. Пикап! Наконец-то. Джеймсон начинает лаять и несется вниз по лестнице вместе с ней. В дом заходит Найл: холодная мокрая куртка, борода, шапка… Он поднимает Лорен на руки.
– …ПАПА.
– Рано ты сегодня!
Она внимательно изучает его лицо, его морщины и поры.
– Нет. Ты поздно вернулся домой.
– Прости, малышка. Наткнулся на Сэнди Росса. Он хочет, чтобы я сыграл с его группой во вторник. Как тебе такая идея?
– А мне можно с тобой?
– Думаю, что для таких маленьких девочек, как ты, будет слишком поздно.
– Я вовсе не маленькая девочка.
– Ну да, конечно! Ты очень взрослая дама, которая любит… Погоди-ка! Это что, опять «Холодное сердце»? – Он смеется и качает ее еще раз, поддразнивая, что она уже выросла из диснеевских мультиков, а потом идет на кухню, чтобы включить котел и поставить чайник.
– Папа! – кричит она ему вслед.
– Да?
– Спасибо, что прибрался в моей комнате.
– Не понял?
– Ну, спасибо тебе. За то, что убрал у меня в комнате.
– Я твою комнату не убирал, это делала ты сама. Кстати, чуть не споткнулся о твои камни…
– Что? Да нет же, меня ведь не было дома…
Он снова исчезает в кухне, и оттуда доносится грохот кастрюль и сковородок. Потом отец приглашает ее ужинать. Она отмечает про себя, что во время разговора с ней он не выглядел грустным, сердитым или скрытным. Его лицо вообще никаких эмоций не выражало…
Склонившись над тарелкой с пюре и колбасой, Лорен осторожно спрашивает:
– И когда же ты собираешься играть на празднике?
– Во вторник.
– А мне, значит, туда нельзя?
– Боюсь, что нет. Я потом сыграю для тебя отдельно, и ты сможешь даже потанцевать. Ты и Билли. И Джеймсон.
– Не получится.
– Ни в какую? – Ее отец улыбается, поглядывая к себе в тарелку. – Ну-ну. А ты ведь не против переночевать в доме Билли?
– Когда?
– Ну, во вторник, естественно!
– Нет. – Она ковыряется вилкой в картофельном пюре. – Папа, послушай. Билли не будет дома. Они уехали.
– Куда?
– В парижский Диснейленд. – Она кладет в рот немного картофеля. – Так я могу все-таки пойти с тобой?
– Ах, нет, Лорен. Нам тогда придется подыскать кого-то еще. Как насчет Вейри? Знаю, как сильно ты ее любишь.
