– Ну же, Джеймсон. Дай лапу!
Лорен протягивает вперед руку:
– Хочу, чтобы Джеймсон стал выставочной собакой. Мы сможем тогда ездить на разные конкурсы. Может, даже на «Британский талант».
– Армейские собаки – это тебе не какие-нибудь псы для выставок.
– Но ведь он вовсе не армейский пес, – качает головой Лорен.
Снег заглушает остальные звуки в лесу. В новой игре Билли – уже генерал, который приказывает Лорен выполнить специальное разведывательное задание и попутно учит стрелять из пистолета.
– Я и так умею обращаться с пистолетом. У моего папы есть настоящий, – говорит Лорен. – Он мне показывал.
– Да ты что! – Билли закатывает глаза.
– Вот представь себе!
– В следующий раз принеси его, интересно ведь!
– Ну может быть, не знаю, – говорит Лорен, обращаясь скорее к деревьям, чем к Билли. На ощупь костяшки ее пальцев напоминают осколки льда. В сгущающихся сумерках она замечает вдали, на ветке, еще одного канюка. – Мне нравится снег, – говорит она. – Кругом такая тишина.
Снег вселяет в нее надежду… Билли ломает большую ветку и ничего не слышит.
– В Париже было не так холодно. Мы здорово провели время.
– Ты когда-нибудь перестанешь носить эту шляпу? – спрашивает она, указывая на его бейсболку футбольного клуба «Абердин». Она помнит, что два года назад ее подарил ему дядя. – Готова поспорить: ты так ее любишь, что, наверное, даже спишь в ней.
Она пытается стащить бейсболку с его головы, но Билли отталкивает ее, мягко, но решительно.
– Ты ведь не болельщица «Абердина», – произносит он, слегка улыбаясь. – Так что не трогай.
– Как скажешь, дружище, – говорит она, зная, что это его разозлит, и уходит, чтобы собрать побольше веток и укрепить ими стены их хижины. Они почти никогда не заходят внутрь, не сидят там, но Билли как-то предложил – летом, естественно – разбить там палатку на ночь. И вдоволь наиграться.
Джеймсон между тем усердно роется в земле, как будто наткнулся на норку крота. Когда Лорен подходит ближе, в воздухе мелькает что-то маленькое и твердое, сверкая в отблеске вечернего солнца. Она видит, как предмет падает в кучу листьев, присыпанных снегом и похожих на замороженные бисквиты. Она ворошит их веткой. В этой части леса обычно нет птиц. Снег здесь нетронутый и напоминает сахарные холмики, на которых встречаются редкие вереницы оленьих следов.
Лорен чувствует, как холод сквозь сапоги проникает в ее носки. Пошарив еще немного, она натыкается на тусклый кусочек металла: серебряное кольцо. Подняв его, она видит, что кольцо имеет форму рук, которые держат сердце. Она пытается отдышаться на холоде… Лес, Билли и весь остальной мир мгновенно исчезают. Она крепко сжимает кольцо в кулаке, как будто это единственное, что у нее осталось на свете…
– Мама. Мамочка…
Глаза наполняются горячими слезами, ноги становятся ватными, и она опускается на колени. Она больше не понимает разницы между реальностью и наваждением. И все же пальцы явственно чувствуют холод скользкого металла. Она разжимает их. Кольцо все еще там. Она вытирает глаза и щеки перчаткой, вытягивает руку на морозный воздух и надевает кольцо на большой палец.
Подозвав Джеймсона, она срезает путь.
Солнце клонится к закату, рация надрывается от помех, а вскоре в динамике раздается голос Билли:
– Лорен. Лорен. Куда ты пропала?
Она видит приближающийся силуэт Билли. В небе висят тяжелые облака, сквозь черные кроны деревьев видны звезды, напоминающие большие блестящие камни на дне реки.
С заходом солнца похолодало, и Лорен ежится, обнимая себя обеими руками.
– Уже стемнело. Пошли, – говорит Билли. – Мне еще домашнюю работу делать.
Ей не дает покоя мысль о завтрашних уроках. Они собирают разбросанные вокруг предметы: пластмассовый бинокль, самодельную катапульту, ржавый чайник, кусок веревки – и относят в хижину. Потом долго спорят, стоит ли забрать домой пакет с бурбунским печеньем, украденный из кладовки в доме Билли. И наконец принимают решение оставить его в консервной банке, наполовину зарыв ее в мерзлую землю.
Обратно в Клаванмор они возвращаются по петляющей тропинке, заросшей заснеженными папоротниками. Ей нравится, когда Билли шагает рядом в своей абердинской шапочке и болтает про войнушку. Он как симпатичный старший брат, о котором она всегда мечтала. Лорен перекатывает серебряное кольцо в кармане между указательным и большим пальцами. Лес окутывает сумрак, и белый снег постепенно становится темно-серым, затем все вокруг погружается в черноту ночи…
Найл затирает последний шов и отступает назад.
– На сегодня, видимо, все, – говорит он.
