Свободного времени у Тани было в это время больше, нежели прежде, так как княжна Людмила была чаще с матерью, обсуждая на все лады предстоящий визит князя Сергея Сергеевича и форму приема желанного гостя. Таня, не любившая сидеть в девичьей, уходила в сад, из него в поле и как-то невольно, незаметно для себя оказывалась близ Соломонидиной избушки. Постоянно приглядываясь к ней, она уже перестала находить в ней что-нибудь страшное.
— Живет в ней человек и ничего с ним не делается… — соображала она.
Избушка во время прогулок Тани всегда была заперта.
Никита в это время бродил с ружьем далеко от своего жилища. Он обыкновенно возвращался только поздним вечером.
Однажды, уложив княжну, Таня как-то совершенно машинально не отправилась в свою комнату, прошла девичью и вышла на двор. Ночь была теплая, почти жаркая, темно-синее небо было усеяно мириадами звезд. Луна ярко освещала расстилавшиеся перед Таней поля, около которых вела тропинка за задами деревни. Молодая девушка пошла по тропинке и вскоре очутилась у таинственной избушки. В одном из окон ее светился огонек. «Он» был дома. Этот мерцающий свет лучины в затускневшем окне блеснул в глаза молодой девушки ярким заревом. Она остановилась, ошеломленная.
Первое чувство ее было чувство страха, она хотела бежать, но казалось, именно этот обуявший ее страх сковал ее члены. Она не могла двинуть ни рукой, ни ногой и стояла перед избушкой как завороженная, освещенная мягким светом луны. Через несколько мгновений дверь избушки скрипнула, отворилась, и на крыльце появился Никита. Стоявшая невдалеке Таня невольно бросилась ему в глаза.
— Чего тебе надобно здесь, девушка? — окликнул ее он.
Таня молчала. Никита стал спускаться с крыльца. Молодая девушка не тронулась с места. Страх у нее пропал. Никита был теперь далеко не так страшен, как в первый день появления в Зиновьеве. Он даже несколько пополнел и стал похож на обыкновенного крестьянина, каких было много в Зиновьеве.
А между тем минута, которую она так томительно ожидала, приближалась по мере того, как Никита спускался со ступенек крыльца.
— Ты кто же такая будешь? — приблизился к ней Никита.
— Татьяна Берестова… — несколько дрогнувшим голосом отвечала Таня.
— А, вот ты кто… — воскликнул Никита.
В голосе его послышались радостные ноты.
— Ты зачем же сюда попала? — спросил он после некоторой паузы.
— Так, гуляла…
— Вот что значит отцовское сердце дочке весть подает… — со смехом произнес Никита, как-то особенно подчеркнув слова «отцовское» и «дочке».
— Так ты на самом деле отец мне? — смело глядя ему в глаза, спросила Таня.
— Отец, девушка, отец… — ответил Никита Берестов.
Молодая девушка молча глядела на него.
— Да что мы тут-то гуторим, хоть и поздно, а неровно чужой человек увидит… княгине доложит.
— А пусть докладывают… Мне што…
— Тебе, может, и ничего… А мне ведь княжеский запрет положен с тобой видеться.
— Вот как…
— Схоронимся-ка лучше в избу, верней будет, я тебе порасскажу… Недаром я сказал, что сердце сердцу весть подает. Я все эти дни мерекал, как бы с тобой, девушка, повидаться…
Он пошел снова по направлению к избушке. Таня последовала за ним. Когда она переступила порог Соломонидиной избушки, сердце у нее болезненно сжалось. Ей сделалось страшно, но только на мгновенье.
— Садись, гостья будешь… — сказал Никита, указывая вошедшей за ним девушке на лавку.
Татьяна села и с любопытством оглядела внутренность избы. Внутренность эта уже потеряла свой загадочный характер. Никита выбросил все травы и шкурки, и изба приняла совершенно обыкновенный вид. Никита между тем поправил светец и подвинул его на столе поближе к сидевшей Татьяне.
— Дай поглядеть на тебя, девушка… Ишь какою уродилась, вылитая княжна… намедни я ее на деревне встретил.
— Да, мы очень схожи с княжной… — отвечала Таня.
— Да оно так и должно быть…
Молодая девушка воззрилась на него и вся превратилась в слух.
— Это как то есть?..
— Да так, с чего же вам похожими не быть, одного корня деревца…
Татьяна молчала, вопросительно глядя на Никиту Берестова.
— Одного отца детки, как же тут сходству не быть?
— Одного отца?.. — удивленным голосом произнесла Татьяна. — Княжна, значит?..
— Моя дочь, што ли?.. Ну и дура же ты, девка…
Никита захохотал. Молодая девушка не сводила с него глаз.
— Ты, краля, дочь княжеская, князя Василия дитя родное…
— Я?
— Да, ты… От князя да от жены моей непутевой, Ульянки, вот что…
Никита пришел в ярость и даже руками ударил себя по бедрам. Воспитанная вместе с княжной, удаленная из атмосферы девичьей, обитательницы которой, как мы знаем, остерегались при ней говорить лишнее слово, Таня не сразу сообразила то, о чем говорил ей Никита. Сначала она совершенно не поняла его и продолжала смотреть на него вопросительно-недоумевающим взглядом.
— Я-то, как ты родилась, уже около двух лет в бегах состоял, какая же ты мне дочь. Ты это сообрази… Известно, дворовая, да замужняя родила, по мужу, по мне, тебя так и записали.
Татьяна продолжала молчать, но вопросительно-недоумевающее выражение ее взгляда исчезло. Она начала кое-что соображать.
— Значит, мать… — начала она.
