Гизела зажала рот рукой, чтобы не выдать себя. Но было уже поздно. Из комнаты в коридор вышел какой-то мужчина. До этого девушка видела только его спину, теперь же он повернулся к ней лицом. На мужчине была одежда северянина – синяя накидка с куньим мехом, чулки, штаны до колен, прочная обувь. Гизела, увидев меч у него на поясе, отпрянула от двери и вжалась в темный угол. Она зажмурилась, словно думала, что никто не увидит ее, если она сама ничего не видит. В коридоре было тихо, но затем Гизела услышала шаги – кто-то шел прямо к ней.
– Что там, Таурин? – нетерпеливо окликнула его Поппа.
– Ничего, – в голосе раба прозвучало сомнение. – Мне лишь показалось, что тут кто-то есть…
Гизела затаила дыхание.
– Среди ночи даже самые отважные воины спят, – рассмеялась Поппа, но уже через мгновение в ее голосе зазвенела печаль: – И только мы с тобой не можем спать, Таурин. Мы боимся своих снов и обречены на то…
Продолжения фразы Гизела не услышала: шаги удалились, дверь закрылась, и девушка вновь осталась одна. Дрожа, она пошла по коридору, чувствуя, как сердце выскакивает из груди. «Убить… они хотят меня убить, – в такт шагам звучало у нее в голове. – Нет, они хотят убить не меня, а Эгидию. Потому что это она теперь Гизела». Вздохнув, девушка остановилась. Если она все правильно поняла, Поппа была любовницей Роллона и хотела избавиться от соперницы. Поэтому она подговорила совершить убийство этого Таурина, франкского раба и своего доверенного.
Гизела пошла дальше. Она была исполнена решимости защитить Эгидию. Дойдя до очередного факела, девушка опять замерла на месте. Чтобы предупредить наперсницу об опасности, нужно было найти ее, и хотя факел заливал коридор светом, от этого стены не становились более знакомыми. Гизеле казалось, что она заблудилась в каком-то лабиринте, из которого нет выхода. Одна комната походила на другую, и сколько бы ни было в душе девушки решимости, она понимала, что не сможет вернуться даже в кухню, не говоря уже о покоях Эгидии.
Гизела принялась лихорадочно думать, что же ей теперь делать. Вдруг на нее упала какая-то тень. Словно ниоткуда перед ней возникли двое мужчин.
– Что ты тут делаешь? – Они были скорее удивлены, чем рассержены.
Девушка настолько испугалась, что не сразу поняла смысл вопроса, и все же осознала, что мужчины говорят на наречии франков. Наверное, они были рабами, как и Таурин. И быть может, тоже хотели убить ее. Отпрянув, Гизела прижалась к стене.
– Почему ты здесь? – дружно спросили незнакомцы. – И совсем одна?
И вновь в их голосах прозвучала тревога. Прежде чем девушка успела понять, что происходит, один из мужчин произнес это слово. Это имя. Гизела.
Стена, о которую она оперлась, закачалась. Эти мужчины не собирались ее убивать. Они узнали ее, поняла Гизела. Их лица тоже были ей знакомы. Они входили в отряд, сопровождавший ее карету из Лана в Сен-Кдер-сюр-Эпт. Вообще-то они, как и брат Гиларий, должны были остаться там. Монах не хотел жить среди язычников, а франкским солдатам было запрещено въезжать на земли Роллона. Очевидно, оба нарушили этот запрет. И не поверили обману.
Гизела задрожала еще сильнее. Ей пришлось отойти от стены. В Лане, садясь в карету, она видела этих мужчин. Помнится, тогда она покраснела от их взглядов. Теперь же она замерзла и была слишком напугана, чтобы смущаться.
– Я-я… – пробормотала она.
– Что ты тут делаешь совсем одна, Гизела? – повторил свой вопрос один из мужчин.
Их взгляды скользнули по ее худенькому телу, по простому платьицу.
– Да как он может?! – На их лицах вспыхнуло возмущение.
И дело было не в ней, не в ее обмане, как Гизела подумала вначале. Солдаты пришли в ярость от поведения епископа, который должен был заботиться о ее благополучии, но, судя по всему, даже не удосужился дать Гизеле пристойное платье. По крайней мере они так думали.
– Все не так уж плохо, – торопливо пробормотала она. – А почему вы не вернулись в Лан? – поспешила спросить Гизела, чтобы отвлечь их. Собственный голос показался ей чужим.
– Нас зовут Фаро и Фульрад, – объяснил один из них. – Твой отец поручил нам втайне проследовать в Руан, чтобы присматривать за тобой. Он не мог смириться с мыслью о том, что ты останешься здесь без защиты. Его недоверие к епископу Витто, который должен был следить за тобой, как видно, оправдалось. Как так вышло, что ты бегаешь по замку среди ночи? – Мужчина снял меховую накидку и заботливо укутал девушку.
Тепло разлилось по ее телу – и не только из-за меха, но и из-за этих слов. Несмотря на уговоры матери, отец все же отдал ее руку Роллону, но не остался равнодушен к ее судьбе.
– Вам нельзя здесь находиться! – воскликнула Гизела. – Ни одному франкскому воину не позволено…