Руна перегнулась через край скалы, и веревка натянулась. Вначале девушка видела только серую шероховатую поверхность камня, но затем разглядела и гнезда. Норманнка обхватила веревку обеими ногами и вцепилась в нее одной рукой, высвободив другую. Внизу шумело море, вверху кричали чайки. Девушка принялась раскачиваться из стороны в сторону, и вскоре птицы поняли, чего она добивается. Вначале они равнодушно наблюдали за этим странным созданием, болтавшимся у их гнезд и безуспешно пытавшимся дотянуться до кладки. Но когда Руна протянула руку во второй раз, чайки встрепенулись и принялись клевать ей пальцы, так что северянке пришлось отбиваться, чтобы отогнать их. Гизела услышала, как ее подруга раздраженно бранится.
Через какое-то время у Руны онемели ноги и руки, но злость и острое желание полакомиться яйцами придали ей сил. Девушка рванулась вперед в третий раз, не обращая внимания на птиц, хотя те кружили прямо над ее головой (впрочем, чайки не отваживались вступать в бой с таким крупным противником). И на этот раз ей удалось схватить яйцо! Правда, Руна ликовала недолго. Она не могла одновременно удерживать добычу в руках и выбираться наверх. Теперь девушка злилась уже не на чаек, а на саму себя. Птицы не заслуживали ее гнева, ведь они лишь повиновались порыву, приказывавшему им защищать свое потомство. Руна же была существом разумным и сама была виновата в том, что не додумалась повесить на шею кожаный мешочек, куда можно было бы складывать яйца. Разбив скорлупу, она выпила содержимое и поспешно вскарабкалась наверх. Губы у нее были перепачканы желтком.
Гизела побледнела от страха за подругу. Увидев ее, Руна вдруг расхохоталась. Странное же они являли собой зрелище: одна привязана к дереву, другая качается на веревке с яйцом в руке и не может забраться наверх! Смех Руны был звонким и заливистым, он нисколько не напоминал ее привычное бормотание. Чем-то он походил на звонкоголосое пение Гизелы.
Принцесса удивленно уставилась на свою подругу. Солнце светило прямо в глаза. Оно не только слепило, но и грело. «Пришла весна, – подумала Гизела. – Наконец-то пришла весна». Поддавшись внезапному порыву, принцесса радостно подпрыгнула.
– Давай попробуем еще раз! – восторженно воскликнула она.
Северянка вновь спустилась на веревке за край скалы.
О постройке корабля в ближайшие дни нечего было и думать. Если раньше Руна как одержимая рубила деревья, строгала доски и прибивала их друг к другу, то теперь она увлеклась собиранием яиц. Северянка больше не спускалась к уступу без мешочка, куда можно было сложить добычу. Вскоре она привыкла карабкаться вниз по скале, поэтому руки у нее уставали уже не так быстро. Кроме того, Руна научилась ориентироваться, раскачиваясь на веревке, поэтому могла достать яйцо из гнезда с первого раза.
Конечно, яйца уже не казались ей такими необыкновенно вкусными, как в первый день, – все утрачивает свою прелесть, если наслаждаться им слишком часто. Но чувство победы и радость остались. Радость оттого, что пришла весна. Что им удалось пережить зиму. Что крики чаек не смогли ее запугать. Что она вообще не боялась врагов.
Однажды, когда Руна опять спустилась к уступу, ей почудилось, будто кто-то незримый наблюдает за ней. После зимы, проведенной наедине с Гизелой, это чувство казалось непривычным – и потому таким острым. Девушка оглянулась: море, небо, скалы, ветки на волнах, ил, водоросли… Она спустилась немного ниже. В голубом, сером, коричневом мире промелькнули вкрапления чего-то… пестрого. Оно лежало внизу, на узкой полоске берега между водой и скалами. Может, там распустились цветы, не боявшиеся солоноватой воды, а может, это был человек или какое-то тряпье, вынесенное на берег после кораблекрушения. Руна вскарабкалась по веревке вверх. Перевалившись через край скалы, она услышала, как угрожающе заскрипело деревце. Гизела вся взмокла от напряжения – она изо всех сил вцепилась в ствол и уперлась ногами в землю.
– Что произошло? – Девушка заметила, что ее подруга раздосадована.
– Нам нужно спуститься к берегу, – бросила Руна, не вдаваясь в подробности.
Идти до берега было довольно далеко – приходилось огибать высокие скалы, а потом спускаться, цепляясь за острые камни.
Когда девушки в конце концов добрались до берега, Руна не увидела там ничего пестрого, но ее вновь охватило ощущение, будто рядом есть кто-то чужой. Поэтому они пошли дальше, Руна впереди, Гизела чуть поодаль.
Девушки замерли, увидев на берегу тело. Издалека оно казалось стволом дерева, трухлявым, подгнившим, вынесенным из моря на песок волнами. Но на самом деле это был мужчина. Он лежал неподвижно, точно мертвый, и лишь нагнувшись к нему, Руна заметила, как поднимается и опускается его грудь. Одежда мужчины была разорвана, кое-где ткань потемнела от запекшейся крови. А затем Руна увидела шрамы на его лице.
Это был Тир!
