Цивилизация погибла задолго до рождения Каролины Хант. Ее обязанность военной разведчицы – патрулировать окрестные леса и предупреждать жителей ее крошечного поселения, если опасность близка. Это ее повседневная жизнь. Но однажды она слышит леденящие кровь звуки военных барабанов, эхом разносящиеся по долине. Армия вторжения приближается…
Не спрашивайте меня, как или почему погибла цивилизация, на этот вопрос у меня нет ответа. Единственные связи, которые у нас есть с прошлым, – это рассказы старейшин. Ночью, когда горят костры, они очаровывают детей сказками, которые кажутся слишком невероятными, чтобы быть реальными.
Они рассказывают о вещах, которые называются самолетами и компьютерами, о свежей еде, которая хранилась в холодильнике в больших коробках, об автомобилях и о том, как на самом деле их водили – для этого не нужны были сильные лошади, чтобы тащить их из одного места в другое.
Последние остатки дорог, которыми мы пользовались, – эти темные, осыпающиеся тропы, пересекающие Аппалачи – это пути к свободе, которые идут куда-то далеко, далеко отсюда.
Дороги облегчают долгое путешествие, но если вы умны, то будете держаться от них подальше. Они слишком открыты. Отряды опасных республиканцев прячутся в горах, ожидая путешественников, слишком уставших или слишком невежественных, чтобы знать, что они попали в НРВ.
Народная Республика Вирджиния.
Вот где я живу, если это можно назвать жизнью. Если вы можете выжить здесь, вы можете выжить где угодно.
И, тем не менее, у меня никогда не будет возможности узнать, правда ли это, потому что началась война.
***
Гром барабанов эхом разносился по долине, перелетал через озеро и поднималтся по склону, где я пряталась в густых зарослях рододендронов. Последние несколько месяцев непрерывно шел дождь, и вначале мне показалось, что тяжелый, ритмичный гул может быть раскатами грома.
Голубое небо? Честно говоря, я не помню, как это выглядит.
Я знаю разницу между барабанами и громом, но когда вы двадцать четыре часа подняд просидели на одном месте, наблюдая, ожидая, разведывая – ваши чувства притупляются. Треск ветвей, ломающихся под тяжестью плодов, можно спутать с сигналом о приближении медведя, а визг голубой сойки может звучать как стрела, летящая вам в голову. Вот как это происходит на самом деле. Говорят, что когда один из органов чувств отказывает, остальные работают усерднее, чтобы компенсировать недостающее, но когда ваш разум начинает отказывать от истощения, притупляются все чувства.
Я тряхнула головой, смахивая с лица прилетевшую откуда-то паутину. Шум снова проник в мои уши.
Когда до меня дошло, что означает этот зловещий звук, адреналин волной окатил мое тело, и я моментально пришла в себя. Старейшины говорили, что это может произойти. Они не говорили, когда, но они знали, что это неизбежно. Дед предупреждал мне об этом. Он рассказывал, что мистер Эллери говорил об этом во время их последней встречи. «Война» – все, что он сказал мне тогда.
Я наклонялась вперед и осторожно раздвинула ветви. С мокрых листьев мне за шиворот обрушился ледяной водопад. Вода стекала по спине, вызывая дрожь в уставшем теле.
Я внимательно прислушалась, просто чтобы убедиться в том, что я ничего не путаю. Иногда младшие дети подкрадываются к холмам и делают вид, что сражаются. Они всегда сражаются за то, кто станет частью НРВ, а кто будет на стороне ДАВ, Демократического альянса Вирджинии, наших северных врагов. Дети играют на своих маленьких барабанах, крича и делая вид, что стреляют друг в друга из охотничьих гнезд и домиков на деревьях.
Но этот звук другой. Тяжелее.
Это не звуки ударов слабых детских ручек по самодельным ведрам. Это ритм войны. Воинственный зов большой армии; армии, которая наверняка сотрет нас в порошок, когда прорвется на нашу территорию.
Я напряглась, чтобы услышать, как дождь стучит по веткам и листьям. Насколько они близко? Трудно сказать, все окружающие звуки многократно усиливаются ливнем. Я сосредоточенно стиснула зубы, отчаянно пытаясь определить их местонахождение, и мне пришла в голову страшная мысль: они ближе, чем я предполагала.
Эллери рассказывал истории о том, как в прошлом они могли слышать атакующие армии из двух долин. Но это… нет, это другое. Звук слишком четкий, чтобы исходить с другой стороны хребта Рафаэля, самой высокой точки на севере.
Они уже пересекли горный хребет, и я, возможно, только что убила нас всех, не сообщив об этом раньше.
Я подхватила узелок со съестными припасами, рогатку и сумку с камнями и бросилась вниз по склону холма, скользя по мокрым листьям и грязной земле, пытаясь быть осторожной, но спотыкаясь в панике. Не хватало еще сломать лодыжку: если я не смогу вернуться, чтобы предупредить своих, у нас не будет никаких шансов.
