Женщина, которая недавно возвратилась из Святониколаевского монастыря и сейчас завтракала с деревенскими лесорубами в саду их дома, где временно остановилась, — урожденная Лестрейндж, воспитываемая как Гермиона Грэйнджер, а ныне — леди Кадмина Саузвильт. Пять долгих лет назад, перед последним курсом обучения в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс», она наконец узнала о своем истинном происхождении. А вскоре лишилась всех иллюзий и изменилась уже тогда — кровь взяла свое, подстегиваемая силой янтарного кулона, да и «учителя» попались хорошие. За недолгое время Гермиона превратилась, по своим старым меркам, в чудовище. Но она уже более не пользовалась такими критериями, она по–другому посмотрела на всё, что знала до тех пор. На всех, кого знала.
В ночь школьного Выпускного бала Гермиона сняла маску перед своим злейшим с той минуты врагом — Гарри Поттером. А вместе с ним и перед всем миром; миром, который тогда тоже записал ее во враги Магического сообщества. Но времена меняются… Немножко позже Гермиона глубоко увлеклась маггловской историей — и нашла в ней массу иллюстраций ситуации, которая сложилась впоследствии в магическом мире.
Испокон веков, после определенного срока существования общества со сложившимися нормами, взглядами, правилами и законами, появляются в нем люди несогласные. Испокон веков эти несогласные находят друг друга, начинают общаться, говорить — а потом действовать. Они всегда приходят к маленьким — с их точки зрения — «хирургическим вмешательствам» в общественный организм. Потом убеждаются, что, пытаясь удалить «раковую опухоль» — очень просто «удалять» и «удалять», всё дальше и дальше… И терроризм перерастает в террор. Он длится по–разному долго. А потом от него устают все. Революционеры захватывают власть и строят свой мир — идентичный старому, а зачастую и много худший. Первое время они держатся на вершине власти, ибо их боятся. Общество привыкает жить по их нормам, в соответствии с их взглядами и законами. Былое громко порицается. Потом забывается. А потом опять возникают группы недовольных, и всё снова идет по кругу. Испокон веков так было и будет везде — и в мире магглов, и в мире волшебников, во всех странах, во всех уголках, куда проникла человеческая зараза — пока эта зараза не истребит сама себя или не уничтожит свою планету…
Два года назад война в магическом мире окончилась. Великий и ужасный Темный Лорд стал вполне официальным лицом — значительным политиком, главой самой крупной «партии», хотя так и не стал Министром магии — этот пост занял его ставленник. Мир не рухнул, и улицы не покрылись трупами — наоборот, ввиду окончания «боевых действий» наступил период затишья.
Темный Лорд провел блестящую общественную кампанию. Гениальную. Смелую и дерзкую.
Порицались односторонние взгляды былого, «обманываемого» мира. Огромный опыт, безмерный пласт магического искусства объявлялся преднамеренно утаиваемым, запретным и закрытым.
«Черная и Белая магия — единое целое, они дополняют и питают друг друга, — говорил Темный Лорд со страниц волшебных газет. — Несколько столетий подряд сильные мира сего всё дальше убирали от простых волшебников эти знания, всё глубже прятали их — и всё ревностнее защищали. Пока не стали забывать сами. Так просто быть сильным и великим, если запрещаешь другим учиться. Магические школы моей молодости и нашего настоящего однобоки, они подают историю магии исходя из аксиомы, что Белая магия — это хорошо, а Черная магия — плохо. Они учат защищаться от Черной магии, но не учат понимать ее. Они подают Черную магию как нечто, от чего следует спасаться. Самые глубинные и древние знания прячутся за семью печатями, а вскрывшим их обещаются страшные муки.
Волшебник рождается свободным. Он имеет право на опыт поколений, он имеет право на знание предков. Потеряв эти знания, магический мир потерял и чистоту крови. Потому что наследники древнейших магических родов не понимали — и не могли бы понять! — к чему беречь эту чистоту? Да в их случае это и впрямь не имеет смысла — магглорожденный волшебник с полусквибом в двадцать первом колене по линии двоюродной тетки получает те же крохи, что и волшебник чистокровный. Эти крохи мог бы освоить и маггл.
При том воспитании, которое мы получали и давали своим детям, они действительно могли уживаться с магглами, влюбляться в магглов и женится на них. Кто-то ратовал за чистоту крови, но эти люди пытались вылечить ранение, сдирая с раны коросту или смазывая ее чистой водой. А зачастую — и грязной жижей: ибо вся эта борьба в том виде, в котором она велась, — только усугубляла «рану»; рану, происходящую не от внешней, а от внутренней язвы.
