— Самые опасные, самые сильные противники — те, кого мы не замечаем, на ком не задерживаем взгляда, не принимаем всерьез, — голос графа Сержа был холодным и гулким. Гермиона смотрела прямо перед собой. — Они ползают где-то в наших ногах и не удостаиваются ни любви, ни ненависти, — продолжал призрак. — Мы не тратим на них даже презрения. Их нет, они ничто. Именно такие и становятся самыми страшными, самыми сильными и опасными врагами. Они могут пресмыкаться годами и десятилетиями, молчать и терпеть. Но сохрани могильная тьма любого от мести подобного врага, коль уж он вознамерится мстить. Его отмщение будет страшным. Всё то ничтожество, которое отражало даже взгляд от фигуры подобного существа, превращается в страшную, безжалостную силу. Вы ведь замечали, миледи — оборотни в человеческом подобии практически всегда жалкие, тщедушные, невзрачные людишки. Маленькие, неприметные, даже слабовольные. Но если уж они хлебнули лунного света… Так и ничтожный червь, недостойный взгляда, иногда заражается, хлебнув холодного лунного света мести. И тогда он становится страшен, миледи. Раз почувствовав силу, он скорее умрет, чем расстанется с ней. Умрет, но за собой потащит многих… Оборотни выгрызают целые поселения, рвут на куски младенцев, опьяненные страшным дурманом власти.
— Если мой враг смог блокировать окрестности таким мощным проклятьем, значит, он и сам должен быть скован им, — сказала Гермиона. — Ему и самому пришлось бы подчиниться чарам. Он должен быть где-то поблизости, чтобы контролировать и наблюдать. Найди его, граф, — женщина поднялась на ноги. — Ты — призрак, ты можешь проникнуть всюду, тебе доступны все дома, все щели, любые закоулки. Отыщи его и приведи меня к нему!
— Но кого я должен искать, ведьма? — тихо спросил граф.
— Белого Монаха. Высокого, широкоплечего мужчину со светлыми волосами, одетого в рясу священника. Неизвестного никому из здешних, никому неведомого. Найди его, граф! И укажи мне к нему дорогу.
Она направила палочку на темное надгробие, с которого только что поднялась, и земля вздрогнула, камень раскололся. Из праха земного поднялся в воздух прах человеческий и завис над развороченной могилой. Сияющая серебром ткань соткалась из воздуха и окутала останки, связавшись крепким узлом.
— Лети, граф. Он должен быть где-то близко. Ты один можешь его найти. Отыщи Белого Монаха и приведи меня к нему. Спеши! Я буду ждать тебя в деревне.
И ведьма умолкла. Подхватив парящий узел, она развернулась и быстро пошла прочь от развороченной могилы к воротам монастыря. Серый шелк развивался на ветру как крылья огромной летучей мыши.
За всё время обратного пути Гермиона ни разу не обернулась.
* * *
Она влетела во двор Петушиных как все четыре всадника Апокалипсиса, испугав куривших на крыльце Лёшу и участкового. Узнав ее, оба мужчины кинулись помогать спешиться.
— Как он? — с замиранием сердца спросила Гермиона.
— Скверно, Ева Бенедиктовна, — вздохнул Зубатов. — Бредит. В сознание давно не приходил…
Гермиона быстро вошла в освещенные комнаты. Здесь были все.
Доктор Кареленский как раз делал Генри укол какой-то бесцветной жидкости. В спальне пахло маггловской аптекой и уксусом. Дарья Филипповна всё так же усердно отирала со лба больного крупные капли пота, Тихон Федорович молился перед образ`aми, Гришка дремал в покосившемся кресле. Старый монах беспрестанно шептал псалмы, перебирая свои четки — он отказался отвечать на какие-либо вопросы присутствующих и после ухода Гермионы не проронил ни слова, если не считать беспрерывного бормотания молитв. Увидев женщину теперь, брат Гавриил перекрестился и с тенью надежды в потускневших глазах воззрился на вошедшую.
— Граф здесь ни при чем, — сообщила Гермиона, позабывшая всякую конспирацию.
— О, леди Саузвильт, не верьте привидениям! — взмолился старик.
— Свят! — охнула Дарья Филипповна. — Что вы такое говорите, Батюшка?!
Лёша и Дмитрий Сергеевич переглянулись — судя по всему, парень пересказал участковому все странности поведения Гермионы и старого монаха. Но ей было всё равно.
— Что с Генри?
— Я колю ему сильнейшие препараты, — сообщил после короткой паузы, понадобившейся, чтобы понять о ком идет речь, бледный врач, — но он в беспамятстве.
— Мне нужна кухня, — сказала Гермиона, небрежно бросая мешок с останками графа на пол. Он упал с глухим стуком. — Дарья Филипповна, вскипятите большую кастрюлю воды. Я сейчас приду к вам.
Старушка торопливо побежала выполнять поручение.
