— Рисует символ и пропадает, — повторил Волдеморт. — Логично было бы дать Поттеру такое оружие… Но причем тут Гриндельвальд? Неужели…
— Я ничего не понимаю, — попыталась добиться разъяснений Гермиона. — Какое еще оружие? Может, объяснишь по–человечески?
— Чуть позже, — Темный Лорд решительно закрыл книгу и отдал ей. — Мне нужно будет подумать об этом потом. А сейчас давай поговорим о самом насущном — Рождестве.
— Давай, — повеселела девушка.
— Белла подобрала для тебя очаровательный наряд, — он подмигнул ей, и Гермиона сконфузилась. — Ты будешь совершенно обворожительна. Кстати, Драко Малфой уехал из поместья. Далеко уехал — на континент, к двоюродной бабке Амфисбене. И еще долго там пробудет. Нарцисса отправилась с ним. Пока. Она вернется, но только в январе. А может быть, даже и в марте.
— Ее не будет на Рождество?!
— Схватываешь на лету.
Гермиона покраснела — очень хотелось верить, что Темный Лорд имел в виду не то, о чем она подумала… Нарциссы нет, Малфоя нет… Платье обворожительное…
— Сегодня сразу отправляйся отдохнуть — только Белла хотела поговорить с тобой. Уже поздно — она займет тебя до сна. Отдохнуть нужно. После школы. По меньшей мере, чтобы хорошо выглядеть.
— Да…
— И еще одно, — продолжал Волдеморт. — В Рождество приедет Северус. Кстати, вы с ним блестяще справились со спектаклем для Гарри Поттера, а обряд поиска просто выше всяких похвал.
— Спасибо.
— Так вот, двадцать пятого числа приедет Северус, и вы сможете продолжить практику окклюменции и легилименции.
— Отлично! А… Кхм, Генри тут будет? — внезапно спросила девушка.
— Генрих будет в Хогвартсе, — покачал головой Темный Лорд. — Ничего, повидаешься с ним в новом семестре.
— Да я и не…
— Ладно–ладно. Предлагаю отужинать прямо тут — и поговорить подробнее о прошедшем времени.
* * *
Они разговаривали очень долго. Даже с Алирой и Генри Гермиона раньше не была столь откровенна — а тут просто прорвало. Особенное внимание уделили Лаванде и Наземникусу. И в который раз молодая гриффиндорка поразилась тому, сколь странно стала относиться к реальности. Эти смерти не пугали ее. Не заставляли сожалеть. Даже наоборот — она чувствовала странное, немного животное, удовлетворение; приятное, волнующее тепло в груди, разливающееся от пульсирующего янтарного кулона…
Из комнаты с камином девушка ушла только в половине десятого. Совершенно счастливая, с легкой душой. Чувствуя всем сердцем, что наконец-то снова попала домой. Здесь не надо лгать, притворяться, злиться, нося на лице маску довольной улыбки.
Здесь она скоро увидит Люциуса…
И Беллу.
— Elle est en tout la copie de sa m`ere[34]! — нарушил ее размышления звонкий голос матери. — Je fais de plus en plus des adeptes[35].
— Bonsoir, Maman[36]!
За то долгое время, что они не виделись, Беллатриса стала выглядеть еще лучше. А сейчас ее к тому же переполняла горделивая радость.
— Je t’en fais un compliment de tout mon coeur, ma ch'erie! Je suis fi`ere de toi[37].
* * *
Они проговорили до полуночи. Обо всем. Но более всего — о погибшей Лаванде. Убитой Лаванде. Первой жертве Кадмины Гонт–Блэк.
— Это так волнительно, — тихо рассказывала Беллатриса, — впервые лишить человека жизни. Осознать, что в твоих руках огромная власть. Власть вершить чужие судьбы. Чувствуешь себя comme le ma^itre apr`es Dieu. Mon Dieu personnel[38], — она говорила со странным выражением. Будто наслаждалась каждым словом. — Ты чувствуешь раскаяние?
— Нет. Но…
— Не стоит переживать из-за этого. Elle l'a bien gagn'e[39]! Никто не смеет становиться на твоем пути. A la guerre comme `a la guerre[40].
— Да, знаю…
— Вижу, что знаешь. Я боялась, что тебя замучит советь. C'est un fait `a part[41]. Но ты с честью преодолела барьер.
— Хорошо ли это? — тихо спросил девушка.
— Oui, Cadmine[42]. Хорошо. Для тебя. Человек живет для себя. Кем бы он ни был. Просто ты должна осознать это.
— Наверное, я уже осознала.
— Это очень важный шаг, — кивнула Беллатриса. — Один из самых важных.
Они говорили еще. Долго.
Белла пообещала завтра презентовать ей авансом платье–подарок на Рождество. И помочь с утренним туалетом.
— Ты будешь обворожительна, — блеснула глазами женщина. — Не то, чтобы я одобряла… Но это твой выбор. Каждый живет для себя.
— О чем ты?!
— Ты и сама понимаешь, — она встала, вынимая из складок мантии пузырек с сиреневой жидкостью и выливая ее в стакан. — Выпей это. Тебе нужно выспаться, завтра будет длинный день.
— Да, — девушка неуверенно приняла из ее рук зелье. Потом вздохнула и залпом выпила его, сразу чувствуя тяжелые волны сна. — Спасибо. Bonne nuit[43].
Гермиона проваливалась в забытье. В сладкий сон. Дома. Там, где ее понимали. За долгое время впервые опять чувствуя покой… Под тихое шипение Алиры на подушке, под успокаивающий шум ветра за окном… Засыпала, отчего-то зная, что завтра будет необыкновенный день. Случится что-то очень для нее важное, что-то, что она запомнит надолго. Возможно, даже навсегда.
