— Если бы не они, никто не отправился бы в это безумное путешествие, — парировал Лариэс, — а потому, мы сидели бы в уютном и комфортабельном королевском дворце, наслаждаясь утренним морским бризом и ласковым теплым солнышком.
— Твоя правда, — кисло усмехнулась сковывающая, непроизвольно глада Звериный Амулет, — вот только мне от этого как-то не легче. После таких провалов, боюсь, у ее величества возникнет серьезное желание найти себе новую первую Тень.
— И нового Щита принца.
— Нет, тебя она не тронет.
Лариэс удивленно изогнул брови.
— Почему?
— Где же еще королева достанет столь верного песика?
Это было грубо, но, в общем-то, справедливо. Преданность Лариэса дому Вентисов иногда доходило до абсурда. Он отлично понимал это и все равно ничего не делал, считая, что лишь так может хоть немного отплатить благодетелям за то, что те дали ему. Еще он понимал, что Мислия — гордая и надменная чародейка — действительно болезненно переносит тот факт, что нашелся сковывающий куда сильнее и талантливее ее, причем — не являющийся Ступившим на Путь Вечности.
Лариэсу захотелось подбодрить свою спутницу, но делать этого этого не стоило — так он лишь сильнее уязвит ее, а потому телохранитель решил перевести разговор на нейтральную тему и указал на Звериный Амулет.
— Даже после воскрешения ты верна себе. Что, каждая свободная минута — на пользу?
И действительно, на каждом привале с момента их отбытия из Волукрима происходило одно и то же — Тень уединялась и либо работала с амулетом Архитектора, либо пыталась взять под контроль могущественный артефакт Вороньего Короля, который, как понял Лариэс, ей не давался.
Пухленькая женщина фыркнула и ее глаза зло блеснули.
— Эта треклятая штуковина никак не хочет работать. Даже муравья ей приманить не могу!
Мислия была умна, а потому прекрасно поняла, что Лариэс специально отвлекает ее от собственных неудач и глупой гибели под камнями на горной тропе. И то, что пальцы чародейки метнулись к груди, еще каких-то пять минут назад разодранной и раздавленной, с торчащими обломками ребер и холодным месивом вместо легких и сердца, лишь подтвердило догадки юноши.
«Первая Тень должна понять, что мы — всего лишь жалкие пешки, и она, и я. Не те, кого будут воспевать в легендах после завершения похода. Древние — вот главные действующие лица. Принц — вот герой. Мы — всего лишь расходный материал, который должен просто играть свою роль и гибнуть, если того потребует сюжет баллады. Как сегодня. Всего лишь шесть солдат, до которых никому нет дела. То, что сперва я, затем Вилнар, а после и Мислия избежали гибели — лишь следствие доброты Целительницы. Она не обязана была тратить на нас свои силы, могла ограничиться его высочеством. И Мислия должна понять, что в этом нет ничего зазорного, вот только сможет ли?»
Озвучивать такой вопрос было бы очень глупо, поэтому Лариэс спросил другое:
— Есть хочешь? Ужин готов, наши поминают погибших.
— Сколько? — просто спросила Мислия.
— Шестеро.
— Кто?
Лариэс назвал имена.
— Много.
— Слишком много… Так что насчет еды?
Мислия улыбнулась, и во взгляде сковывающей юноша увидел искреннюю благодарность и понимание.
— Голодна, как волк.
— Тогда пойдем набивать брюхо.
С этими словами он подал первой Тени руку и та, секунду поколебавшись, приняла ее.
Игнис с благоговейным трепетом разглядывала мрачный пейзаж.
«Подумать только, я увижу проклятые места своими глазами», — возбужденно подумала девушка.
Перспектива оказаться на территории, которую со времен войны Багряного Культа сторонились все здравомыслящие люди, и пугала и завораживала одновременно.
Оставшаяся часть пути через горы оказалась совершенно спокойной. Враги, видимо, удовлетворившись достигнутым результатом, больше не беспокоили отряд, и бойцы получили возможность немного прийти в себя и свыкнуться с мыслью о том, что их стало меньше.
«Уже сорок пять вместо пятидесяти одного», — подумала девушка, вспоминая ритуал, проведенный над делами умерших. — «Интересно, а он помнит каждого из погибших?»
Игнис краем глаза посмотрела на Лариэса, который в этот момент напоминал ласку, нашедшую дырку в стене курятника, и на ее губах заиграла слабая улыбка. Щит принца, определенно, испытывал сейчас те же самые чувства, что и она. Этот парень, как девушка уже успела убедиться, сочетал в себе поразительные качества: хладнокровие истинного воина, способного без колебаний броситься на пики, лишь бы заслонить товарищей, и любознательность пятилетнего ребенка, открывающего для себя мир.
Просто невозможно было поверить в то, что на свете может существовать еще хоть один такой же удивительный мужчина, как он.
«За исключением, конечно же, Тара», — с нежностью подумала девушка.
За те дни, что они провели вместе, Игнис поняла, что влюбилась. Влюбилась с первого взгляда, глупо и безнадежно, ведь у них не может быть общего будущего…
«Но какое это сейчас имеет значение?» — с нежностью подумала она, бросая украдкой взгляд в сторону принца, занятого обсуждением какой-то важной проблемы с Блаклинт и Орелией. — «Правильно, никакого».
