Вместо того, чтобы проснуться в кровати на постоялом дворе, он очутился посреди бесконечного поля, раскинувшегося под фиолетовыми небесами.
«Ну вот почему опять?» — мрачно подумал юноша.
Он поднялся и зашагал вперед.
«А было бы здорово вновь поболтать с Ридгаром», — подумал телохранитель, и буквально в следующую секунду он обнаружил, что стоит на берегу реки. — «Ух ты. А что, так можно было?»
Это открывало интересные возможности.
«Ну, в теории, раз это мой сон, то здесь я, наверное, должен делать все, что захочу, не так ли?» — подумал он, и сразу же ответил самому себе. — «А может, и не так, кто поймет эти сны… Сны! Именно так».
Так или иначе, но и берег и Кающийся оказались на расстоянии вытянутой руки. Пускай и ненастоящие, но кому какое дело, если можно скоротать время до пробуждения.
Ступивший на Путь Вечности уже ждал его, потому как не выказал ни малейшего удивления, заслышав шаги юноши.
— Садись, — указал он рядом с собой и Лариэс послушно присел справа от Древнего.
«Выдуманного моим разумом Древнего», — поправил он себя. — «Не нужно слишком глубоко погружаться в этот иллюзорный мир».
Получилось несколько вымученно, Лариэсу на миг даже показалось, что он упрямо убеждает себя в том, что все происходит не на самом деле.
«Да нет, ерунда какая-то, это всего лишь сон, выдумка, иллюзия!» — поспешил уверить он себя.
Ридгар словно угадал его мысли, потому как он дружелюбно улыбнулся и произнес:
— Ты никогда не читал книг Анонима Морфеуса?
— Нет о Ступивший на Путь Вечности, — покачал головой юноша.
— Но, наверное, слышал что-то, — уверенно произнес Кающийся, — такой любопытный человек, как ты, просто не мог пройти мимо этого автора. И кстати, кажется, мы договорились о неформальном общении.
— Все может быть… господин. И о чем же она?
— О снах. Аноним Морфеус был выдающимся сноходцем и утверждал, что сны — есть отражение пережитого за день опыта. Когда мы спим, ворота разума открываются, и то, что таится в самых глубинах, получает возможность выбраться наружу, дабы достучаться до нас.
— То есть, вы хотите сказать, господин, что где-то и когда-то я читал о месте с фиолетовым небом?
Ридгар рассмеялся.
— Ты непрошибаем. Ладно, что-то подсказывает, Лариэс, что у тебя накопилось изрядное количество вопросов ко мне.
Лариэс задумался. Да, пожалуй, был один вопрос, ответ на который ему очень хотелось бы узнать.
— Это действительно сон?
Ридгар приподнял брови.
— А ты как думаешь?
— Я… я не знаю. Иногда я оказывался в этом странном необычном месте, больше подходящем для героев легенд, изредка видел …окна, ведущие куда-то еще… — Он говорил сбивчиво, путаясь в словах, пытаясь объяснить то, что объяснить было крайне непросто.
Но, как ни странно, Кающийся прекрасно понимал его.
— Эти окна — двери в сны других людей, а ты — сноходец.
Лариэс дернулся, как от удара и вскочил на ноги.
— Не может этого быть. Я — не колдун, у меня нет никаких талантов к чародейству!
— У волшебства много имен и граней, — пожал плечами Ридгар. — Магия сна — лишь одна из них, и, если честно, мне странно видеть столь бурную реакцию на весьма обыденное явление.
— Обыденное? — в голосе Лариэса послышались нотки истерики. — В этом нет ничего обыденного, и ничего нормального!
— Ну, допустим, дар сноходчества действительно редкий, не спорю. Помимо нас с тобой я могу вспомнить не больше десяти человек из ныне живущих, кто может попасть на эту равнину. Впрочем, немногие из них по своей воле готовы подойти к реке, но ты-то оказался возле нее сам того не желая.
Щит принца зажмурился, шепча себе под нос:
— Это все сон, сон, сон. Это не взаправду.
Ридгар вздохнул.
— Я подожду.
А Лариэс, меж тем, дрожа всем телом, шептал: «Сон, сон, сон».
«Я не могу быть магом, я не могу быть кем-то выдающимся. Я — всего лишь Щит его высочества, полукровка, лишенный родового имени обеими семьями. Я — ничто, я — никто!»
Его била крупная дрожь, перед глазами все плыло, хотелось исчезнуть отсюда и никогда больше не появляться под фиолетовыми небесами, однако время шло, а окружающий пейзаж не менялся: все то же необъятное поле за спиной, все та же широкая черная река перед глазами, все тот же лишенный цветов и красок туманный берег на другой стороне. Не исчезал и Ридгар со своей вереницей покойников, напротив, он сидел, терпеливо наблюдая за поведением собеседника.
— Ну как, пришел в себя? Говорить можешь?
— Да, о Ступив… Да, господин, — хрипло выдохнул Лариэс.
— Тогда присядь, пообщаемся немного.
Виконт вновь уселся рядом с Кающимся, настороженно глядя на Древнего. Паника потихоньку отступала, и он сумел взять себя в руки.
«Стыдно-то как, так опозориться перед Ступившим на Путь Вечности!»
— Давай начнем издалека, — точно уловив его настроение, сказал Ридгар. — Объясни, почему тебя так трясет при упоминании сноходчества. Этому должно быть какое-то рациональное объяснение.
