— Ну, ты и урод! — Семен молнией выскочил из квартиры и в прыжке кулаком срубил сержанта, дубинка выпала из руки, покатилась по ступенькам. Но даже его вмешательство не уравняло силы. Старшина толкнул Семена, а подоспевший лейтенант окончательно сбил его с ног, заломил правую руку с такой силой, что вторая сама сложилась вдвое за спиной. Тут поднялся сержант и бросился на помощь старшине. Лейтенант справился без них, сам надел на Семена наручники. Поддержать братьев было некому: Серега подъехал к Оксане без охраны, а Семен вообще не держал телохранителей.
Их вытащили из дома, заперли в «собачатнике» «уазика».
— Ну, вы попали, мусора! — ревел Серега.
Менты на его угрозы не реагировали и в отдел не спешили. Заехали куда‐то, вышли, оставив их в машине одних.
— Откуда взялись менты, не знаешь? — ощупывая шишку под ухом, спросил Семен.
— Нет! — дернулся Серега.
— А если твоя телка сама все это организовала? Она спрашивала у тебя про Селезня?
— Ну, спрашивала… В бане мы терли, она слышала…
— А как она в бане оказалась? Кто ее вам подсунул?
— А ее подсунули? — нахмурился Серега.
— Подругу она вроде ждала. Возле публичной бани. Другого места во всем городе не нашлось…
— Может, она проституткой устроиться хотела?..
— А зачем она разделась, когда ты пришел? Зачем нас стравила? — кривился Серега.
— Успокойся! Давай еще раз! Оксана спрашивала тебя про Селезня?
— Ну, спрашивала.
— Кто его убил?
— Кого он убил, спрашивала.
— А кого он убил?
— Ну так Соньку ведь замочил…
— Она про Соньку спрашивала?
— Слушай, а она чем‐то на Соньку смахивает. Голос один в один, особенно когда стонет… Ты слышал, как она стонет?
— Нет!
— А как Сонька?
— Тоже нет.
— А я слышал… Слушай, может, она за Соньку хочет с нас спросить? Может, Сонька ее сестра?.. Как я сразу не догадался?!
— Я не знаю, почему ты не догадался! Я знаю, что эта сучка нас стравила! И знаю, что мы здесь! Ментов нет, машина стоит на улице, подъезжай кто хочет, мочи кто может.
— А кто может? — Серега ударил плечом в дверь, но бесполезно.
А к «уазику» уже подъехал черный БМВ, на окне решетка, стекло грязное, номера не прочесть. Но точно БМВ. И в машине могли находиться автоматчики.
— Миндаль может!
Двери БМВ открылись, из машины вышли плотного сложения парни: Леня Кот, Коряга, Касым, Сочень. Но и это было еще не все, к БМВ присоединился такой же черный «Ауди», и там пехаря, злые, отчаянные. Мотыль взломал дверь монтировкой, а к этому времени появились менты, один с автоматом, двое с пистолетами. Алкаша какого‐то вели, в одну будку с двумя уже задержанными собирались посадить.
— Ну вы и уроды! — взбесился Серега.
Остановил его только автомат, направленный на него. Сержант держал его на прицеле, но сам трясся от страха, лицо бледное как полотно. Если пацаны навалятся со всех сторон, никакие наручники не спасут. А они могли навалиться. И убить. Они ждали только команду «фас», но Сереге хватило благоразумия остановиться.
— Ну, чего стоишь, мусор? — истекая презрением, спросил он. — Браслеты снимай!
Наручники сняли, но ментам в машину сесть не дали, велели идти в отделение пешком.
— Канарееву привет! — гоготал вслед Серега. — Если не пристрелит вас, сам пусть вешается! Так ему и передайте!
Менты ушли, а Серега, закурив, обратился к Коряге:
— Ты почему так долго?
— Так ты же сам сказал, что не надо с тобой!.. А я все равно пошел, смотрю, менты вас пакуют, пацанам позвонил. Мотыль ехал, за нами пошел…
— А что, мусора совсем нюх потеряли? — раскинув руки, деловито спросил Мотыль.
И этот вопрос не понравился Сереге. Одно дело, что менты оборзели, и совсем другое, что он позволил надеть на себя наручники.
— Ты куда‐то ехал? — смерив Мотыля взглядом, спросил он.
— Так Черепанов бабло зажал, пора трясти.
— Давай, к Черепанову! Пешком!
Серега забрал у Мотыля машину, взял двух пацанов из его бригады и отправился к дому на Первомайской улице. Но Оксаны и след простыл. Собрала вещи и тю-тю!
— Что и требовалась доказать, — с укором смотрел на Серегу Семен. Из-за какой‐то шлюхи на брата с кулаками бросился, голова до сих пор как чугунный колокол гудит.
— А что ты доказал? — огрызнулся Серега. — Ну слиняла баба, чтобы под раздачу не попасть. Вдруг ты меня убедил, кто крайней останется? Она!
— А я тебя убедил?
— Нет!
— А ты вчера с Оксаной бухал?
— Не твое дело!
— А если она тебя крысиным ядом напоила?
— Эй!.. — сошел с лица Серега. — Я бы уже почувствовал!..
— Это если крысиный яд, а если какой‐нибудь долгоиграющий? Задвинешься завтра… Или послезавтра. А скажут, что это я тебя траванул. Бабу не поделили.
— Ты это серьезно? — Голос у Сереги дрожал.
— Ну, ты же сам чувствуешь, что серьезно.
— Это, кровь, думаешь, надо сдать?
— Не думаю, а знаю.
— Знает он… А мне в натуре хреновато! — Серега приложил руку к животу, с тревогой прислушиваясь к внутренним ощущениям.
