Меня сожгли на костре в мире, где одаренные магией вне закона. Однако богам выгодно, чтобы я начала новую жизнь: в другом измерении, в другом теле.Теперь я дочь государственного преступника, нищая сирота с клеймом позора. Мой род уничтожен, имущество конфисковано, имя запятнано. Но, заключая сделку с богами, я поклялась доказать, что мой отец невиновен.На войне за честь рода все средства хороши. Враги пожалеют, что связались с ведьмой!
Огонь лизнул мои босые пятки. Я дернулась, и веревки больно впились в тело. Они, в отличие от пламени, были настоящими.
Гуманная, черт побери, казнь⁈ Мне вынесли смертный приговор лишь потому, что я захотела остаться собой, не отказалась от дара, посмела воспользоваться силой ведьмы. И ведь ничего плохого не сделала! Никому не причинила вреда, не желала зла. Наоборот…
Языки пламени плясали на уровне талии. И голова стала тяжелой. Яд в крови тоже настоящий.
«Ты ничего не почувствуешь».
Ложь. Я чувствую обиду. Я не понимаю, почему люди, одаренные магией, вне закона. Не понимаю, отчего нас считают проклятыми. Магия — это не добро и не зло. Светлой или темной ее делают люди.
Малыш, заливающийся счастливым смехом, должен был умереть. Ямочки на розовых от мороза щеках. Прядка белокурых волос, выбившаяся из-под шапки. Чистый невинный взгляд. Это врезалось в память так же отчетливо, как и огромная сосулька, сорвавшаяся с козырька крыши. Никто не успел бы помочь. И у женщины, везущей санки, матери или няни, не хватило бы времени отреагировать на крик. И я стояла слишком далеко, чтобы оттолкнуть санки с опасного места.
Но я могла отшвырнуть в сторону сосульку, изменить траекторию ее падения. Всего лишь одно движение руки и…
Мне не повезло. Рядом, как назло, оказался охотник. Он почувствовал всплеск силы, меня вычислили и нашли по записям с уличных камер. И приговорили к смерти. Не потому, что я спасла малыша. Потому что я — ведьма.
Ведьму положено жечь на костре. Чем страшнее казнь, тем меньше желающих последовать дурному примеру. Однако судьи приняли во внимание спасенную жизнь. Я умирала не от огня, а от яда, привязанная к деревянному столбу. Языки пламени, пожирающие мое тело — всего лишь иллюзия, голографическая проекция.
Мысли путались.
«Будьте вы все…»
— Эй-эй, поосторожнее с желаниями, детка! — перебил меня кто-то, не позволяя закончить проклятие. — Здесь они могут и исполниться.
Голос мужской, незнакомый. Вроде бы источник звука… справа? В глаза ударил яркий свет, и я зажмурилась, не успев рассмотреть говорившего.
— Вел, ты кого притащил?
Другой мужчина? Его голос глубже, раскатистее, мощнее.
— Понятия не имею, — ответил первый. Видимо, тот самый Вел. — Мара попросила помочь, сопроводить душу.
— И с каких пор ты на побегушках у Мары?
Я попыталась открыть глаза. Безуспешно. Свет слепил. И пошевелиться не удавалось. Сопроводить душу? Это меня, что ли? Выходит, мифы и легенды не врут, после смерти душа попадает… Вот куда-то, да попадает. Или все гораздо проще. Яд добрался до мозга, и у меня галлюцинации.
— Мальчики, не ссорьтесь. — В разговор вступила женщина. — Свят, Мара и меня просила помочь. Тут… взаимный интерес. Маре жаль девчонку, а Триглаву, вроде бы, нужен кто-то… для восстановления справедливости.
— Так это же ба… — Свят осекся и откашлялся. — Девка.
— А ты хочешь, чтобы мы в тело девочки мужчину подселили? — рассердилась женщина. — Извращенец!
— Полегче, Лель! — рявкнул Свят. — Чем эта девка лучше той?
— Она ведьма!
— Я это… пойду, пожалуй, — сказал тот, кого звали Велом.
— Стоять! — рявкнули хором Свят и Лель.
— Я не при делах, — возразил Вел. — Сами разбирайтесь.
— Судьбу этой души… — Подозреваю, что тут Свят ткнул пальцем в меня. — … решит Триумвират. Третьим будешь.
Триумвират — союз трех мужей? Логично, что Мара и Лель вне игры.
Мара… Лель… Триглав…
Что-то знакомое.
Свят… Святогор? А Вел — Велес. Меня занесло в пантеон славянских богов? Забористая, однако, галлюцинация.
— Вот чего она? — В голосе Вела послышалась обида. — Галлюцинацией обзывает…
Лель хихикнула.
— Она нас слышит⁈ — воскликнул Святогор.
И наступила тишина.
Следующее «включение» с уверенностью можно назвать судьбоносным. Очнулась я как-то внезапно, без перехода между сном и явью, без шума в ушах и рези в глазах, без тошноты и головокружения. Беседка, увитая виноградной лозой. Аромат спелых гроздьев «Изабеллы». И женщина, сидящая напротив меня. Лель?
— Мара, — представилась она.
Черные волосы заплетены в косу, небрежно перекинутую на плечо. Сарафан с красными маками. Ремешки босоножек оплетают ноги до середины голени. Разве Мара… не богиня смерти? Ей положено быть мрачной, холодной. А эта…
— Ты мыслишь шаблонно, — сказала Мара.
Похоже, они тут все телепаты.
— Смертные громко думают. Яромила, ты должна выбрать. Жизнь или смерть?
— И в чем подвох? — поинтересовалась я.
Странно, но никаких эмоций я не испытывала: ни страха, ни любопытства. Возможно, потому что уже умерла? И если мне предлагают выбрать между жизнью и смертью, то навряд ли жизнь будет легкой и беззаботной.
— В обязательстве, что ты на себя возьмешь. Обычно мы не вмешиваемся в людские судьбы. И такая замена… Она легко выполнима, технически. Однако последствия могут быть…
Мара юлила, тщательно подбирая слова. Замена? Я все еще не понимала, чего от меня хотят.
— Это другой мир. И другая жизнь. Не твоя. Ты умерла в своем мире. И та, другая, тоже умрет, если ты не займешь ее место. То есть… у тебя есть шанс выжить, у нее — нет.