— Я принесу горячее, — сказал Савелий, поднимаясь. — Ты толком не поела.
— Завтра я еду в Москву. — Яра подняла взгляд. Перевела его с Савелия на Матвея и обратно. — А потом в Калужскую губернию, искать маму. Кто-нибудь сможет поехать со мной?
Дед вернулся, когда Матвей собирал вещи в дорогу. Он мог обходиться малым, но все же стоило позаботиться о смене белья и необходимых мелочах, вроде зубной щетки и бритвенного станка.
В поисках толстовки, что непременно захотелось взять с собой, Матвей перерыл шкаф, свалив почти все его содержимое на кровать.
— Войдите! — крикнул он, не оборачиваясь, когда в дверь постучали.
— Съезжаешь?
Матвей дернулся, стукнулся затылком о верхнюю полку и вынырнул из недр шкафа.
— А надо? — спросил он, потирая ушибленное место.
— Да откуда ж мне знать, до чего вы с матерью договорились.
Дед как-то тяжело опустился на стул.
— Я с ней не собираюсь ни о чем договариваться.
Выдержать взгляд деда получилось на удивление легко. Матвей не чувствовал никакой вины, знал, что поступил правильно.
— Дедушка, я Шереметев?
Дед медленно, но уверенно кивнул.
— И я могу…
— Матвей, знак рода просто так не появляется! — рявкнул дед, не выдержав. — Если я сказал, что ты Шереметев, ты — Шереметев! Я держу слово!
— Спасибо, — сказал Матвей. — Я в Москву еду, на несколько дней. С Ярой.
— С Яромилой? — уточнил дед, нахмурившись. — Той самой?
— С ней. Она могилы опекунов хочет навестить. Попросила составить компанию.
— Вы вдвоем едете? В каких вы отношениях?
Дед определенно занервничал. Интересно, это он об обстоятельстве непреодолимой силы вспомнил? Матвей так и не разгадал эту загадку.
— Савелий Бестужев тоже едет. Яра — мой друг, ничего более. Это ее решение, и я его уважаю. — Он помолчал и добавил: — У них с Савой… взаимные чувства. Как мужчина, я ей неинтересен, если тебя это беспокоит.
Дед наверняка знал о готовящейся помолвке Савы с внучатой племянницей императора, но лишь кивнул в ответ.
— Вы уже решили, где остановитесь? Можете воспользоваться моей квартирой.
— Там прислуга, — поморщился Матвей.
— Скажу, чтобы не появлялись, пока вы там. Я дам ключи.
— Дедушка, имя моего отца ты не назовешь?
— Нет, Матвей. Прости. Не могу.
Он и не надеялся. Но надо было как-то начать.
— Я хочу знать, почему ты принял меня в род. Я даже не бастард.
— Имеешь право, — согласился дед. — Я честь рода спасал. Честь сына. Скандал — пятно на репутации. По Пашке сильно ударило бы. Он ученый, у него карьера. Твой отец и его семья тоже…
— Отец не виноват? — спросил Матвей резче, чем хотелось бы.
— Ты видел свою мать. — Дед устало потер висок. — Она просила денег?
Матвей кивнул.
— Прости, что приходится об этом говорить, но деньги — ее единственная любовь. Тогда она хотела того же. Я не могу ни винить твоего отца, ни оправдывать, потому что не знаю всех обстоятельств. Но привлекательная женщина может добиться желаемого при должном усердии.
— То есть, с твоей стороны это холодный расчет, — уточнил Матвей.
— Да, поначалу.
— И что изменилось потом? Ведь изменилось, я прав?
— Да, Матвеюшка. Потом ты явился в Таврический дворец в драных штанах и тапочках. И заявил, что ты — Шереметев.
— Я не понимаю, — осторожно заметил Матвей, так как дед замолчал.
— Ты искал моей защиты, — пояснил он. — Ты носил знак рода, но о тебе никто не заботился должным образом. Я взял ответственность, но не исполнял свои обязанности. Такого стыда я не испытывал… да со времен молодости, пожалуй. Не за тебя, за себя.
Матвей молчал, но лишь потому, что давно привык держать эмоции под контролем. Как же он ошибался! А если бы не мать… так и не узнал бы правды?
— Я воспитывал тебя, как Шереметева, — сказал дед. — Но я не вечен, а правда известна не только мне. Кое-что я смогу оставить тебе в наследство…
— Дедушка! — воскликнул Матвей, протестуя.
— Не перебивай. Я хотел, чтобы ты стал самостоятельным и не зависел от рода. В общем-то, это получилось. И повторю! Я ни о чем не жалею.
Матвей мог лишь повторить слова благодарности. Деда хотелось обнять, но тот не признавал таких нежностей.
— Ключи взять не забудь, — напомнил он, уходя.
— А он обо мне знает?
Матвей не хотел задавать этот вопрос, но в следующий раз дед может заявить, что не хочет говорить на эту тему.
— Не ищи отца, Матвеюшка, его давно нет в живых, — вздохнул дед.
Что-то в его словах неприятно кольнуло, будто мелкий камушек, невесть каким образом попавший в ботинок.
— Круто, — сказала Яра отнюдь не радостным голосом. — Теперь не вы со мной едете, а я с вами.
Выехать планировали с утра, из академии, на машине Матвея. Ему удалось убедить Яру, что его внедорожник подходит для поездки лучше, чем ее «малыш». Теперь еще и остановиться Матвей предложил не в гостинице, а на московской квартире Шереметевых.
— Может, вообще не будем заморачиваться? — продолжила Яра. — Пойдем через Испод. Сава, ты же лицензию получил? Карамелька подстрахует.
— Можем и Исподом, — ответил Сава. — Получается, зря вещи собирали, одним днем можно обернуться.
