— А я говорил, — скучным тоном произнес Матвей. — Я говорил, что не надо с ним спорить.
— Да блин! — проворчал Леня. — Яр, вот чего ты такой предсказуемый!
Если я предсказуемая, то и Сава — тоже. Я сразу догадалась, что он опять на меня поспорил. Поэтому молча подошла и стукнула его по плечу.
— Ай! — возмутился он. — За что⁈ Мы же шутим!
— За такие шутки в зубах бывают промежутки, — выдала я внезапно возникшую в голове присказку.
Не иначе, как из прошлой жизни занесло. Тут я такого не слышала. Или не с теми общалась?
— Яр, правда, прекращай, — сказал Матвей. — Работа у меня такая, людей защищать. Там и Леня щит держал, и Сава.
— Саву я уже поблагодарил. — В голос я специально добавила капризные нотки. — А Леню собирался после тебя.
— Яр, проходи, садись, — вмешался Леня. — Тут вот… фрукты. Угощайтесь. И расскажите уже, что на воле происходит. Нас тут на несколько дней заперли.
Они имели право знать. Оба. Я не стала ничего скрывать, хоть и держала в голове, что Леня — подопечный того самого Разумовского.
— А что, вариант! — Матвею определенно понравилась версия с внешним врагом. — И что теперь будем делать?
— Я с твоим дедом поговорю. Может, он подскажет что дельное, — сказала я.
Сава и Матвей переглянулись и хлопнули друг друга по рукам.
— Не смешно, — заявила я. — Догадаться, зачем я отлучалась, несложно.
— Яр, не лишай нас единственного развлечения, — попросил Матвей. — Когда ты успела… успел стать таким занудой?
Между прочим, обидно. А еще стыдно, потому что двое из троих ощутили мои эмоции.
— А дальше по обстоятельствам, — продолжила я. — Если все нити ведут к Разумовскому, то расследование придется отложить.
— Или прекратить, — усмехнулся Сава.
— Нет, — возразила я. — Я добьюсь восстановления справедливости. Но я должна стать сильнее Разумовского, иначе любая схватка с ним обречена на провал.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — произнес Леня каким-то чужим голосом.
Я взглянула на него и потеряла дар речи от изумления. Черты лица поплыли, фигура — тоже. Мгновение — и передо мной сидел незнакомый мужчина лет тридцати пяти, темноволосый, некрасивый. Совершенно спокойный внешне и абсолютно стерильный эмоционально.
Сава и Матвей синхронно выставили щиты между мной и незнакомцем. Но он не пытался нападать. Криво улыбнулся, повел рукой, сминая защиту пальцами.
— Будет проще, если вы успокоитесь, — произнес он. — Я никого из вас не трону.
Не знаю, сама ли я догадалась, кто перед нами, или он вложил это знание в мою голову. Я понимала лишь то, что отныне и навсегда меня будет преследовать фобия вновь встретиться с таким сильным эспером. Никому нельзя верить!
— К… князь Ра… Ра… Разумовский? — выдавила я. — В-в-ваше…
Как назло, из головы напрочь вылетело нужное слово.
— Для тебя — Сергей Львович, — сказал он. — Приятно познакомиться лично, Яра.
«А мне — нет!»
Я не брякнула это исключительно потому, что язык намертво прилип к нёбу. Сбылись мои самые худшие опасения. Мной управляли, как куклой-марионеткой! И что теперь настоящее, если даже своим эмоциям я не могу доверять⁈
Я вцепилась в стоящего рядом Саву, как в якорь. Он — точно настоящий. И Матвей — тоже. Они ошарашены не меньше моего.
— Да успокойтесь уже, — досадливо поморщился Разумовский. — Мозги включите, чай не барышни.
Э-э… Меня это тоже касается? Я для него уже не барышня?
Мысли цеплялись за всякую ерунду, потому что иначе от таких поворотов и умом тронуться недолго.
— Да, ваше сиятельство, — сказал Сава. — Логично, что вы поговорить хотите, если открылись.
— А если бы хотели нашей смерти, то устроили бы это давно и безболезненно, — добавил Матвей. — Достаточно было позволить нам ехать в Калугу машиной.
— Молодцы, — с ехидной улыбкой похвалил их Разумовский. — Только о взрывном устройстве я не знал. Я не пророк. Тут, скорее, интуиция сработала. Но все же по порядку…
— А где Леня? — перебила его я, очнувшись. — Леонид Алексеев. Он существует? Или тогда, на балу… Это вы пригласили меня на танец?
Улыбка не добавляла Разумовскому шарма. И без того некрасивые черты лица искажались, взгляд становился по-настоящему жутким. Полагаю, он почувствовал мою неприязнь, потому что вновь превратился в Леню.
— Нас не услышат, но в палату могут зайти медсестры или врачи, — сказал он. — Леонид Алексеев — вымышленный персонаж. Такой же, как Ярослав Михайлов. К слову, я терпеть не могу, когда меня перебивают.
— Прошу прощения, ваше сиятельство, — пробурчала я.
Странно, но, когда Разумовский вновь стал Леней, я почувствовала облегчение. Наверняка, он параллельно внушает нам спокойствие. Я чуть не взвыла от злости. Выставить блок хотелось так, что кожа зудела.
Кстати! Это Разумовский, притворяющийся Леней, или Леня, притворяющийся Разумовским⁈ Я точно сойду с ума.
— Итак, первое, — произнес Леня, он же князь Разумовский, или наоборот. — Я никогда ни на ком из вас не использовал проективную телепатию. То есть, внушение. Никакого воздействия не было: ни иллюзорного, ни эмоционального.
Я промолчала, памятуя, что перебивать его нельзя. Но Сава не сдержался.
