— Ну, я за вас рад. Развлекайтесь дальше.
— Да ладно, Ярик. — Сава меня остановил. — Мы, можно сказать, уже познакомились. Теперь можно и сходить куда-нибудь втроем. Отметить.
— Знакомство? — уточнила я. — Абитуриента и старших курсантов?
— Зануда, — сказал Сава.
Заметив, что с нами поравнялся какой-то парень, я громко произнесла:
— Спасибо, что подсказали. Хорошего дня!
Саве и Матвею ничего не оставалось, как позволить мне уйти.
Торт в кондитерской я выбирала с особым тщанием.
— Девушке? — спросила меня продавщица. — Можно добавить надпись…
— Тете! — отрезала я, забирая коробку.
А на улице поискала взглядом машину Матвея. Я предсказуемая? Видимо, не настолько, чтобы догадаться, чем я буду ужинать. Или не я, а Карамелька. Мне-то еще испытание проходить, какой, к черту, торт!
В холодильнике обнаружился небольшой запас продуктов. И победу разума над эмоциями я отметила яичницей с помидорами. Это блюдо очень любил Николай Петрович. Он говорил, что оно напоминает ему о доме.
В приемной комиссии моему появлению, похоже, не сильно обрадовались.
— Почему так поздно? — недовольно поинтересовался молодой мужчина с усиками. — Сегодня последний день. Если с документами что-то не так, исправить не успеете.
— Надеюсь, что с ними все в порядке, — сдержанно ответила я. — Так получилось. Обстоятельства, знаете ли…
Это Сава посоветовал не выеживаться.
— В комиссии преподы сидят. А память у наших преподов хорошая. Ты ему ляпнешь что-нибудь, а он тебе через пару лет припомнит на экзамене. Эсперов среди них нет, это слишком ценный ресурс для такой работы, так что будь вежлива, улыбайся, и неважно, что ты при этом чувствуешь.
С моими документами, действительно все в порядке. Их сам Александр Иванович… подделывал. Или кто-то другой по его личному приказу. Он же сказал, что далеко не все преподаватели в академии в курсе, кто я такая.
— Кому надо, тот знает. А ты не расслабляйся, никто не будет тебе подыгрывать.
Я слышала, что конкурс в академию большой, где-то пятнадцать человек на место. Традиционно принимают только мужчин, факультетов несколько. У эсперов отдельная программа обучения, но только со второго курса. Первый они проходят на следственном факультете подготовки оперативного состава. И все знают, что сколько бы эсперов в наборе не было, все они на одном факультете, но в разных группах.
— Нет такого правила, что нельзя говорить, эспер ты или нет, — рассказывал Сава. — Однако многие предпочитают не выделяться. Ради этого и испытание проходят.
Я не стала интересоваться, какой выбор сделал Сава. И так понятно.
— Хм… Ну, хорошо. Вам повезло, молодой человек, — произнес преподаватель, изучив мои документы. — Заполняйте эту анкету. И подписывайте соглашение о неразглашении. Неважно, поступите вы или нет, это стандартная процедура.
Анкету я заполнила быстро, так как все пункты со мной заранее обговорил Александр Иванович. Преподаватель вновь углубился в чтение. Но ненадолго.
— Следственный? — Он поднял на меня удивленный взгляд. — Вы хорошо подумали, Ярослав?
— Что-то не так? — вежливо осведомилась я.
— Вам бы в криптографию. — В его голосе появилась насмешка. — Или даже… в переводчики. Там нормативы ниже. Разве что вы… — Он заглянул в анкету и продолжил: — Нет. Так я и думал.
Отвечая на вопрос, эспер ли я, пришлось солгать, не по своей воле.
— Если не наберете баллы на оперативника, то переиграть будет нельзя, — добавил преподаватель.
— Я рискну, — ответила я. — Вдруг повезет.
— Воля ваша.
Зал, где располагалась приемная комиссия, был большим. Здесь стояли столы в ряд, вдоль стен, а середина — пустая. Возле каждого стола с одной стороны стул для того, кто принимает документы, с другой — для абитуриента. Но сегодня, в последний день, все столы, кроме нашего, пустовали. Поэтому новый посетитель сразу направился в нашу сторону.
Я рассматривала его, потому что преподаватель вновь изучал анкету и проверял, правильно ли заполнено соглашение. Взъерошенный, возбужденный, парень двигался так, будто за ним гнались черти. И одет он, мягко говоря, странно… для Петербурга. Холщовые штаны — широкие, грубо обрезанные чуть ниже колена. Косоворотка — белая, с вышивкой по горлу, разрезу, подолу и манжетам. Вместо пояса — лохматая веревка. И кроссовки на босу ногу. Причем дорогие, из хорошей кожи.
По пути парень прихватил стул, поставил его напротив моего, упал на сидение и выпалил:
— Тут в вашу академию принимают? Вот, я принес!
Он положил на стол папку, что до этого прижимал к груди.
— Здесь принимают документы, — довольно терпеливо пояснил преподаватель.
Я чувствовала его любопытство. Наверняка, такие кадры не каждый день увидеть можно. Собственно, кроме нелепой одежды… парень вполне обычный. Не заморыш, плечи широкие, рост… приличный. И на лицо приятный. Волосы короткие, русые, глаза серые.
— Ага. Принимайте! — велел парень.
— Звать вас как, молодой человек?
— Майк. Миша. То есть, Михаил Всеволодович Ракитин.
— Михаил Всеволодович, дождитесь своей очереди. Разве вы не видите, что я занят?
— Можно как-нибудь побыстрее? — Миша поерзал на стуле.
— Вы торопитесь?
