— В чувства пытаюсь её привести, не видишь, что ли?
— Так, вы вон торшер хотя бы возьмите.
— Торшером по лицу?
— Зачем? По хребтине можно. — женщина одаривает меня уничижительным взглядом. Не знаю, поняла она мой сарказм. Или всё же расценила как намёк, но хлестать, пусть и не сильно, мою подругу по щекам, она, наконец, перестала.
— Ты, я смотрю, больно умная тут.
— А вы, я смотрю, не знаете на кого работаете?
— Знаю. Но мне плевать. Лишь бы денег нормально платили, и всё.
Веду плечами, пытаюсь сбросить напряжение, которое налипло на меня вместе с отвращением. Крайне неприятна мне эта особа, и её высокомерный тон, тоже.
Как бы то ни было, в присутствии врача, пусть даже такого грубого, но я чувствую себя гораздо увереннее и уже не боюсь подойти к Агате.
Встав с постели, подхожу к подруге и опустившись на пол рядом с ней, обвиваю её худенькие плечи, своими руками.
— Агат. — снова всхлипываю. — Очнись, пожалуйста.
Подруга молчит. Проходит совсем немного времени, и я чувствую лёгкое прикосновение к своему локтю.
— Холодно. — едва слышно произносит Агата. Её и вправду, немного трясёт.
Отстранившись, внимательно всматриваюсь в лицо подруги. В свете торшера не особо хорошо видно, но всё же я понимаю, Агата снова вернулась в реальность.
Скорее рефлекторно, ещё крепче стискиваю подругу в своих руках. Улыбаюсь, а Агата, похоже, и не помнит ничего из того, что творилось с ней на протяжении добрых пятнадцати минут.
— Идём на кровать. — говорю, помогая подруге подняться.
Агата в спортивном топе и плавках-шортах. Подруга не любит все эти пижамы, ночные сорочки, и почти всегда спит в таком виде. Сейчас она снова разглядывает свои царапины, но уже совершенно иначе.
— Сейчас я всё тебе обработаю. — говорит женщина-врач. Она в углу комнаты, роется в медицинском ящике. Достаёт вату, бинты и какие-то ампулы. Скорее всего, она хочет сделать Агате укол.
— Опять ты, Выдра?
— Я точно так же рада тебя видеть, маленькая дрянь.
— И когда ты уже сдохнешь?
— Нескоро. А вот ты со своими припадками, загнёшься в два счёта.
— И не мечтай!
От шока я замираю, но ненадолго. Агата спотыкается на ровном месте, и тушкой падает на кровать.
— Агата? — осторожно зову подругу, через небольшую паузу.
— Спит она. — говорит доктор.
— В смысле спит? — чтобы заглянуть в лицо подруги, мне приходится на карачках подползти к ней. Кровать у Агаты не маленькая, и она почти к самой стене свалилась. — И правда спит.
— Она всегда после подобных приступов спит.
— В каком смысле всегда? — смотрю на женщину растерянно. — Разве это не следствие того, что с ней произошло вчера?
— То, что произошло вчера, вызвало рецидив. А так приступов у неё уже года четыре как не было. Тем более таких глубоких.
Я застыла как вкопанная! Это, что получается, Агата психически нестабильна?
Да, нет. Бред какой-то.
— Я ничего странного не замечала в ней. То есть, замечала, конечно, но думала это всё её мажёрские замашки.
— Да скорее они и были. Я Агату с её восьми лет наблюдаю. — женщина, упершись в край кровати коленом, перегнувшись, довольно ловко ставит укол в ягодицу моей подруги. Та даже не шелохнулась. — В последнее время она меня очень радовала. Мне даже дважды в отпуск удалось слетать.
Мне хочется расспросить у женщины более подробно обо всём, но понимаю, это совершенно неуместно. По крайней мере, сейчас.
— Так быстро с шестёрками разобрались, даже не интересно.
— А чего было с ними возится, Рус? — отвечает Артур подкуривая сигарету. — Переживаешь, что не покуражился в сласть?
— Даже во вкус не вошёл толком. — Руслан, сидя рядом с братом, на переднем пассажирском сиденье, приподнял рамку со стволом и спусковой скобой, внимательно посмотрел на него, отложил в сторону, после взял затвор, и продолжил до блеска полировать своё разобранное оружие.
— И не стоит входить во вкус. — Кай поднял взгляд на брата. — Не нужно на меня так смотреть! Мне в тысячный раз повторить — твоя репутация должна быть хотя бы близка к безупречной. На тебе моя дочь!
— Они мою племянницу чуть не угробили. А если бы она не сбежала?
— Рус, я всё это знаю, но с Джамалом я сам разберусь.
— В смысле с Джамалом? — Руслан замер, даже прекратил шоркать рукоятку от пистолета. — Почему он? Ты вообще уверен?
— На девяносто девять и девять десятых процента. Проверить легко будет. С утра уже нам обо всём доложат.
— Какой мотив?
— Пока, я знаю только почему все стрелки переведены на Камиля, и то не до конца понимаю. Нужно разобраться во всем.
— И?
— Камиль жесток с его сестрой. Шарап сам добраться до него не может, вот и решил через меня. Ему нужно как-то обезвредить Мамаева.
— Подожди, я не понял. С какой ещё сестрой? — Кай задумался, вспоминал последние события связанные с Джамалом Шарап. — Подожди, которую вот, не так давно… Так они вроде же только рады были избавится от девчонки?!
— Ну да! Все кроме Жамала.