Но это был не прежний Брент, который покинул его жизнерадостным, гордо расправив плечи. Куда девался следопыт, открыватель неизведанного? Этот был всего лишь тощий юнец в длинном, чересчур просторном для него пальто, растерянный, убитый горем.
Грант тревожно следил за тем, как он обреченно плетется по комнате. Не видно было и толстых бумажных свертков, вечно оттягивавших его карманы, и без того похожие на сумки почтальона.
«Ничего не поделаешь, — философски рассудил Грант. — Зато какое это было приятное времяпрепровождение. Но рано или поздно загвоздка должна была где-то случиться. Глупо было надеяться, что дилетанту удастся решить научную проблему. Хотел бы я посмотреть на любителя, запросто забежавшего в Скотланд-Ярд с намерением не хуже профессионала раскрыть преступление! Почему я должен быть умнее ученых историков? Хотелось доказать самому себе, что я действительно могу судить о человеке по его лицу? Приходится признать свою ошибку. Поделом тебе. Все оттого, что где-то в глубине души я начал умиляться своему умению читать лица».
— Добрый день, мистер Грант.
— День добрый, Брент.
Хуже всего, конечно, должно быть парню. В его возрасте еще хочется верить в чудо. В его возрасте все еще удивляет и огорчает, когда воздушный шарик вдруг лопается.
— Что-то вы взгрустнули, — сказал Грант весело. — Что-то лопнуло?
— Все лопнуло.
Каррадин опустился на стул и мрачно уставился в окно.
— Неужто вам еще не надоели эти чертовы воробьи? — спросил он раздраженно.
— Да в чем дело? Вы узнали, что принцев хватились еще до смерти Ричарда?
— Хуже.
— Нашли документальное подтверждение? Письмо, может быть?
— Ни то, ни другое. Все гораздо хуже. Плохи дела вообще. Не знаю, как вам объяснить. — Он нахмурился еще больше. — Вот чертовы птицы! Пропала теперь моя книга, мистер Грант.
— Почему?
— Кому она нужна? Вся эта история всем давно уже известна.
— Известна? Что именно?
— О том, что Ричард вовсе не убивал мальчиков и все прочее.
— И давно ли известно?
— Ах, да сотни и сотни лет.
— Погодите, дружище. С тех пор прошло всего четыреста лет.
— Какая разница? Все знают об этом уже сотни и сотни…
— Кончайте причитать и ближе к делу. Когда началась эта… эта… реабилитация?
— Когда началась? Да при первой же возможности.
— А именно?
— Как только династии Тюдоров пришел конец и говорить об этом стало безопасно.
— То есть уже при Стюартах?
— Да, уже при них. В семнадцатом веке некто по имени Бак опубликовал доказательства. Гораций Уолпол сделал то же самое в восемнадцатом, а какой-то Маркэм — в девятнадцатом.
— А в двадцатом?
— Такого не знаю.
— Что же плохого, если им станете вы?
— Но это уже совсем не то, разве не понятно? Это не будет великое открытие! — Казалось, он произнес эти слова с большой буквы — Великое Открытие.
Грант не удержался от улыбки.
— Да хватит вам! Великих открытий в таком количестве не бывает. Из вас не получилось первооткрывателя, так начните кампанию.
— Кампанию против чего?
— Против «тонипэнди».
Безразличие исчезло с лица Брента. Он оживился, как человек, до которого только что дошел смысл шутки.
— Вот дурацкое название, хуже не придумаешь!
— Если триста пятьдесят лет подряд люди не устают повторять, что Ричард не убивал племянников, а в школьных учебниках продолжают упорно и безосновательно утверждать обратное, то у вас впереди широкое поле деятельности. Немедленно за работу!
— Но что могу поделать я, если даже Уолпол оказался бессильным?
— Вода камень долбит.
— Мистер Грант, у меня сейчас сил нет даже на тоненький ручеек.
— Это видно по вашему лицу. Такой жалости к себе я еще не встречал. С подобным настроением нечего и пытаться дразнить английскую публику. Силенок не хватит.
— Думаете, потому, что я еще ничего не написал?
— Это не имеет значения. Кстати говоря, чаще всего первая книга бывает лучшей. В нее вкладывают самое заветное. Просто люди после школы, не прочитавшие ни одного труда по истории, сочтут себя вправе поучать вас как автора. Они обвинят вас в «обелении» Ричарда, что звучит гораздо обиднее реабилитации. Единицы заглянут в Британскую энциклопедию, приобретут эрудицию и разберут вас по косточкам. А настоящие историки даже не заметят вас.
— Дудки. Я их заставлю заметить! — разгорячился Каррадин.
— Ух ты! Это уже напоминает дух завоевателей империи.
— У нас нет империи, — возразил Каррадин.
— Есть, есть, — успокоил его Грант. — Разница между нами и вами только в том, что вы завоевали свою экономически и она лежит на одной долготе с вами, а мы отхватывали свою империю по кусочкам от всего земного шара. Вы успели уже что-то написать, прежде чем вас сразило это печальное открытие?
— Да, две главы готовы.
— Что вы с ними сделали? Выбросили, наверное.
— Нет, но чуть было не швырнул в камин.
— Что вам помешало?
— Камин у меня электрический. — Сказав это, Каррадин с облегчением вытянул свои длинные ноги, и его затрясло от смеха. — Ей-богу, мне уже лучше. Не терпится задеть англичан за живое. Во мне проснулась кровь Каррадина Первого.
— Видно, очень сильная кровь.
