— Кто-нибудь другой скажет, там и без тебя были свидетели.
— Виталик!
— Виталик тоже будет молчать.
— Ради меня! — кивнула Женя.
— Может, и ради тебя.
— А если ради меня, то молчать мы должны вместе! Здесь!.. Или ты за него не переживаешь?
— Переживаю…
— Тогда спрячь и его!
— Где?
— Здесь.
— Даже не думай!
— Все, не думаю! Все, отключаюсь!.. Давай за продуктами — и домой!
Женя соскочила с кровати, взяла отца за плечи, повернула к себе спиной. Он крупный, тучный, но она довольно легко выставила его за дверь и позвонила Виталику, пусть приезжает, а то ей без него очень скучно.
Водка успокаивает и расслабляет, с одной стороны, это хорошо, а с другой — не очень. Нельзя расслабляться, нужно держать себя в тонусе, вдруг Турман подъедет, стволы подвезет и людей. Он говорил, что нельзя битовских прощать, людей, сказал, туда отправит. Нельзя, сказал, без разведки. Сказал и зло посмеялся над Коконом. Они-то сунулись в Битово без всякой разведки. Выследили козлов, которые их с Катафалком приземлили, с ходу решили с ними разобраться, и ведь почти получилось. Катафалку оставалось всего пара мгновений, но появился Верзила, да еще с золотым пистолетом. Упустили они этого козла из виду…
В дверь позвонили, три коротких, два длинных, это свои. Кокон поднялся из-за стола, пошатнулся, восстановил равновесие, потом поставил бутылку за створку шкафа и отправился открывать.
— Бухаешь? — спросил Полуха.
— Да ты че!
— Бухаешь, козья нога! — Рвач бесцеремонно толкнул Кокона в плечо, требуя посторониться.
И Кокон отвалил в сторону, не стал толкать его в ответ. Он, конечно, мог спросить с него за грубость, но лучше не обострять отношения. Он ведь один, а их двое, вот если бы Катафалк с ним был.
— А где Турман? — спросил Кокон.
— А Ельцина тебе не подвезти?
Рвач зашел в комнату, огляделся, открыл шкаф, достал початую бутылку «Столичной», положив глаз на нераспечатанную «Пшеничную».
— Во, ля, затарился! Еще и прячешь!
— Самому бухать западло! — кивнул Полуха.
— Так это, Катафалка помянуть.
— Себя лучше помяни… Надо было вам так облажаться!.. — скривился Рвач.
— Мы из-за тебя в мусарне куковали! — насупился Полуха. — Вчера выкупились!
— Почему из-за меня?
— А потому, что ты должен был в Битово ехать!
— Так Турман сказал, пока не надо…
— А мы на мужика вышли… — Рвач достал из серванта чистые рюмки, налил обоим.
— Ну да, — с усмешкой глянул на него Полуха.
— На какого мужика?
— Да так… — пожал плечами Рвач. — Ну, за помин души!
— Что за мужик? — выпив, спросил Кокон.
— Дело не в мужике, дело в том, что нас менты замели.
— И все-таки что за мужик?
— Вот достал!.. Работяга из автосервиса, он домой, мы за ним. Что там за дела, узнать. Кто стрелял, что менты говорят, ну и так далее…
— А почему работяга? Что он может знать?
— Ну знать он может, мог видеть вас… А мог и не видеть, — Полуха снова с усмешкой глянул на Рвача.
— Короче, кого зацепили, за тем и поехали! — процедил тот.
— А менты за нами!
— Может, за нами, а может, за ним!.. Все, короче!..
— Хорошо, стволы в машине оставили.
— Хорошо, менты на машину не вышли!.. А могли!..
— И что вы у мужика узнали? — спросил Кокон.
— Ты че, в натуре, баран? Тебе же сказали, менты нас повязали!
— Да узнали, узнали… Я этого урода конкретно за горло взял, думал, задушу падлу!
— Какого урода?
— Ну так битовского мне на хату закинули! — кивнул Полуха. — Я думал, какой-то левый, а он права качать, что за дела, все такое…
— Короче, Верзила Катафалка замочил!
— Ну так и я говорил, что верзила, здоровый такой!
— Так и погоняла у него Верзила, а с ним Драч и Буслай были… А когда на вас наехали, еще и Семилет был.
Увы, но Кокон только сейчас узнал, как зовут его обидчиков. Заехали в Битово, собирались узнать ситуацию, случайно увидели Верзилу и пошли за ним. На ловца и зверь, сказал Катафалк. Загрызли его звери…
— И как их найти?
— На дно они залегли, менты их ищут.
— Это плохо.
— Так никто не говорит, что хорошо.
В дверь постучали. Не позвонили, а именно постучали — грубо, требовательно.
— Или Турман, или менты! — нервно улыбнулся Полуха.
Оказалось, что первое. Турман вошел в дом по-хозяйски, смерил всех взглядом, хищно усмехнулся. Вроде и не амбал, роста среднего, в плечах так себе, а сколько в нем внутренней силы. И на расправу быстрый. Если что не так — или пулю в лоб, или нож в сердце, а может, и удавкой задушить. Кокон однажды видел, как он это делает, впечатлений на всю жизнь.
— Ну что, пацаны, готовы к труду и обороне? — спросил Турман.
— Я готов! — кивнул Кокон.
За Катафалка он готов был хоть в огонь, хоть в воду.
— Так это, а делать что? — замялся Рвач.
— Битовских мочить!
От Турмана не тянуло перегаром, но глаза шальные. И зрачки суженные, похоже, под кайфом пацан.
— Так они же на дно залегли!
— Это которые Катафалка замочили залегли.
— Ну!
— Они Катафалка замочили! А все битовские всей нашей братве вызов сделали! Все виноваты!..
— Всех мочить?
— Всех не надо… Кого выпасете, того и мочить.
— А кого мы выпасем?
— А того и замочите!
— Ну так мы же в Битове уже засветились, видели нас менты.
— И меня видели!
— Кто видел?
