Как оказалось, немногочисленные выжившие после той резни в далеком прошлом, снова вернулись сюда, и когда она оказалась посреди улицы, сжимая тело Аргаса… что ж, теплым тот прием назвать было сложно. Но она умела убеждать и без угроз и запугивания. Когда она объяснила все старосте деревни, тот подтвердил, что помнил семью Аргаса и его самого, и это успокоило жителей достаточно для того, чтобы забрать тело мужчины и подготовить его к похоронам, которые назначили на утро.
Она не спала той ночью, лишь бродила по округе с бутылкой местного пойла, из которой в итоге не сделала ни глотка, и на рассвете вернулась к часовне.
Проститься с ним пришли все местные жители — так у них было принято. Он был частью их общины, их большой семьи, а она… она была элларом, и в глазах всех присутствующих она видела то же презрение, которое появилось в глазах Аргаса той ночью, когда об этом узнал он. Кладбище раскинулось недалеко от скалистого обрыва с видом на море, и девушка решила, что и сама была бы не прочь провести вечность в таком месте…
Старейшина что-то быстро читал на неизвестном ей диалекте, местные иногда вторили ему, а сама она стояла немного поодаль. Элениель подошла лишь раз — перед тем как его тело, завернутое в красивую расшитую ткань бордового цвета, должны были поместить в священную усыпальницу. Она склонилась и поцеловала его в лоб, и в последний раз посмотрела в лицо, которое больше никогда не озарит мальчишеская улыбка.
Она развернулась и быстро зашагала прочь, не желая смотреть на погребение, как вдруг обратила внимание на мужскую фигуру вдалеке. Она не сразу поняла, кто это, но когда мужчина подошел ближе, когда она смогла различить черты его лица…. Она прижала руки ко рту. Растрепанные темные волосы, щетина, смуглая кожа….
Элениель сорвалась с места, и спустя считанные секунды оказалась зажата в медвежьих объятиях Даррена, и, наконец, почувствовала себя в безопасности. Достаточной, чтобы дать волю слезам, которые она тщательно сдерживала с момента возвращения из столицы.
Это было что-то невероятное — стоять рядом с ним, чувствовать его объятия… и осознавать, насколько сильно она по этим объятиям соскучилась… Ведь их встречи во сне были похожи на перешептывания душ, и хотя все эмоции были настоящими, физического контакта они были лишены. Элениель не знала, сколько вот так простояла в клетке его рук, но давящее ощущение в груди постепенно начало отпускать, позволяя ей привести дыхание в норму.
— Не устаю поражаться, какой же дурой ты иногда бываешь, Элениель… — она отстранилась от мужчины и посмотрела на него. Губы поджаты, а в глазах столько тревоги, столько злобы… Их взгляды встретились в тот момент, когда он на удивление нежно провел пальцем по ее скуле, и она при этом испытала ноющую боль. Надо же; а она и забыла об этом ушибе, который наверняка живописно украсил ее лицо… — Почему ты ничего не сказала мне?
— Я… — девушка вдруг осознала, где они находятся, и что происходит за ее спиной. Она совершенно точно не хотела говорить на эти темы здесь, поэтому, бросив из-за плеча прощальный взгляд на последнее пристанище Аргаса, Лени взяла Даррена за руку, и, открыв "карман", прошла вместе с ним к месту, где ее жизнь вновь круто изменила курс.
Странно, но ни вчера, ни сейчас она не ощущала того упадка сил, который испытала при перемещении в Тунор вместе с Тришей, хотя расстояния, на которые она перемещалась, были ничуть не меньше, чем в тот раз… Возможно, дело было не в ней самой, а в том, что ее новая знакомая — эхмер? Ладно, будет о чем подумать на досуге.
— Вот здесь это произошло. — Лени не глядя махнула рукой в направлении места, с которого вчерашний дождь смыл все свидетельства произошедшей трагедии. Девушка остановилась почти у самого края обрыва, не желая смотреть на мужчину рядом. Она вновь словно заново пережила растерянность и боль потери, сковавшую тело в первые минуты осознания постигшего ее горя.
— Здесь никого, кроме нас, не было — уж я бы точно почувствовала, будь это иначе. И, тем не менее, кто-то умудрился… убить его прямо у меня под носом! Но кто… кому это могло понадобиться?.. Я… я отказываюсь что-либо понимать.
— Я считаю, подруга, что тебе надо рассказать мне все, как есть — вместе подумаем. С самого начала, и давай, чтоб я не перебивал. Выкладывай.
Элениель прикрыла глаза и вдохнула солоноватый запах моря. При всей ее привязанности к Даррену, этой темы ей касаться не хотелось. По большей части из-за того, что сейчас, рядом с ним, она чувствовала себя чересчур уязвимой, даже хрупкой, а это не те состояния, к которым она привыкла. Нет, она не считала себя могучей великаншей, которой все по плечу — таких всесильных дам она и сама стороной обходила, просто привыкла полагаться на себя, на свои силы. И на самообман. А Даррен вынуждал обнажить перед ним свою душу, чего она не делала уже год, с их последнего вечера вместе….
— Даррен, если честно, я не думаю, что…
— Не думай, — грубовато перебил ее мужчина, — начинай говорить.