— Я давно подозревала, что у нее не ладится семейная жизнь. И, признаюсь, я с зимы опасалась чего-то подобного! Ты ведь помнишь, мы пригласили Матильду и Эрве к нам на Новый год. В этот праздничный день она была с ним особенно злой, говорила свысока и насмехалась над его слабостями. Он ничего не отвечал, смотрел на нее, как побитая собака… Ей больше не найти такого терпеливого мужа, который, к тому же, так бы любил ее! Эрве — робкий, сдержанный… И даст себя четвертовать за одну улыбку Матильды!
Мари кивнула. Когда она оказывалась в «Бори» без Адриана, то частенько вспоминала о Пьере, своем первом муже, которого поклялась любить вечно перед алтарем прессиньякской церквушки…
— Проблема в том, что твоя сестра унаследовала темперамент отца и его способность соблазнять. Ты одна знаешь о нем всю правду. Он страстно любил женщин, особенно Леони. Боюсь, наша Ману стала заложницей тех же страстей. Но, увы, в отличие от него, она не способна себя сдерживать. Пьер долго противился страсти, которая толкала его к Леони. Если бы ты только видела свою сестру! Ее лицо… И этот мужчина, такой бесцеремонный, я бы сказала, вульгарный… Красивый, не стану отрицать, но что-то мне в нем не понравилось. Из-за него она станет несчастной, я уверена! Когда-нибудь она поймет, что совершила ошибку!
Лизон удивилась, услышав от матери такие речи. Это было на нее совсем непохоже. Мари, должно быть, испытала настоящий шок от увиденного в квартире Матильды!
— Мам, не будь такой суровой! Я понимаю, ты расстроена, но я хорошо знаю сестру. В душе она намного ранимее, чем кажется. Я помню вспышки ярости, которые часто случались с ней в детстве; они обычно заканчивались объятиями и поцелуями, стоило только ее успокоить. Думаю, своими капризами она пыталась просто привлечь наше внимание. Ей не так-то просто жилось, если подумать! Ты целыми днями была в школе, мы с Полем тоже. Матильда оставалась с Нанетт и дедушкой Жаком, но и у них не было времени поиграть с ней, поговорить, а особенно выслушать. Вот наша Ману и устраивала сцены…
Мари вздохнула. Слова старшей дочери растрогали ее.
— Ты права. Матильда была самой младшей и, возможно, боялась, что никто не будет с ней считаться. О, как я теперь жалею, что обошлась с ней холодно! Я едва поцеловала ее, когда уходила! Но она была настроена так решительно, говорила так дерзко… А я все еще была шокирована…
— Мамочка, она не станет на тебя сердиться! Если ты еще раз к ней съездишь и вы все спокойно обсудите, вы помиритесь. Но что касается развода, я полностью разделяю твое мнение: нужно помешать ей совершить эту глупость. Рано или поздно она об этом пожалеет!
Лизон и Мари улыбнулись друг другу, невзирая на то, что обе тревожились о будущем Матильды — «трудного ребенка» в их семействе. Она так сильно от них отличалась!
— Думаю, нужно принимать ее такой, какова она есть! — заключила Лизон. — Постараюсь до начала занятий к ней съездить. Может, мне удастся ее вразумить…
— Я в этом уверена! Ты такая терпеливая! Я же не могу найти нужных слов…
Лизон почувствовала, что мать уже не так напряжена. Пришла пора сменить тему разговора. И она стала рассказывать Мари о шалостях Жана, забавных словечках Бертий и проказах Пьера, младшего из ее детей, которого в семье все стали называть Пьеро.
— А видела бы ты Люси! — говорила Лизон. — Это такой чудесный ребенок и вылитая копия своего папы Поля! Мамочка, раз у тебя каникулы, я бы хотела, чтобы мы были счастливы, все вместе! Прошу, не тревожься о Матильде! Ей нужно, чтобы ее любили, ею восхищались… Эта ее связь, вне всяких сомнений, — очередная прихоть, не более! Когда она поймет свою ошибку, мы будем рядом, чтобы утешить ее и помочь. Обещай мне, что постараешься забыть о плохом и будешь улыбаться, как раньше, с легким сердцем и радостью в душе!
Безмятежность дочери понемногу передавалась Мари, и она пообещала попытаться. Она расслабилась и стала наслаждаться нежностью ночи. На соседнем дереве заухал филин, вдалеке пробежала лисица. Снизу к «Бори» подбирался едва различимый запах дыма. Его принес от ближних ферм капризный ветерок. Непревзойденные летние музыканты — сверчки — напевали свою монотонную мелодию. Во всем ощущалась магия жизни — и в самом тихом из звуков, и в самом малоразличимом из ароматов… Мари снова почувствовала себя ребенком. Она вздохнула, подумав о том, какими малозначащими оказываются большинство битв, которые ведут люди. К чему так усердствовать? Земля продолжает вертеться, сменяют друг друга времена года, день наступает вслед за ночью… Разве не являются люди ничтожными песчинками на огромном колесе Вселенной? Госпожа Природа всегда права…
