У входа на ярмарку, перед которым произошла эта сцена, уже начала собираться толпа.
— Госпожа Лайне! — не обращая внимания на едкие слова хозяйки, продолжал лепетать сагарец, — прошу, пойдемте со мной! Мой сын, малыш Каши-ма, заболел, ему плохо третий день, госпожа, умоляю вас!
Поджав губы, хозяйка бросила быстрый взгляд на Калена, чуть наклонилась вперед — в воздухе свернули черные юбки — и с грацией дикой лимнской кошки спрыгнула на землю.
— Разумеется, Игши. Сейчас, только лошадь привяжу. И кстати, я не одна.
Она кивнула Кадену, который тоже поторопился спешиться. Как обычно, эта
процедура далась ему с трудом и потерями: пара пуговиц, печально зазвенев на мостовой, укатились прочь.
Они привязали лошадей к толстой балке коновязи, располагавшейся рядом с деревянными воротами. Верхом, а тем более в повозках внутрь не пускали — какие могут быть лошади, ишаки или экипажи в такой толпе?
Кален, тащивший пока еще легкие сумки для покупок, едва поспевал за госпожой и сагарцем, отчаянно боясь потерять их в суматохе столичной ярмарки, представлявшей собой огромный муравейник, кишащий пьяным весельем, зазывными криками торговцев и деловитостью разномастной толпы.
И едва не потерял, когда сагарец, а за ним и хозяйка, нырнули в небольшой шатер, занавешенный цветастым пологом. «Лучшие травы и сборы со всего мира» — успел прочитать Кален надпись на табличке, немного криво повешенной у входа в шатер.
Когда он вошел, в нос ему ударило такое количество запахов, что закружилась голова и отчего-то пересохло в горле. Он даже не смог определить, хорошо здесь пахло или не очень, такой дурман стоял вокруг.
— Не поверишь, Игши, — произнесла госпожа спокойным голосом, словно не она только что пробежала пол ярмарки, лавируя между придирчивыми покупателями, бойкими торговцами и нерасторопными зеваками, — мы приехали на ярмарку специально, чтобы посетить твою лавку. Ну, что теперь скажешь про знаки, а?
Сагарец пожал плечами, переводя дух.
— А это, кстати, мой… хм… помощник — Кален. И ему, похоже, как обычно дурно, так что дай ему стул, Игши, и побыстрей.
Распоряжалась она, словно у себя в усадьбе.
Игши живо стряхнул с табурета связку трав и придвинул к Калену.
— Ну, — с прискорбным видом воззарилась на него хозяйка, чем ты порадуешь меня на этот раз, Кален? Что случилось?
— Я… как бы… не знаю, госпожа, — ответил он, медленно опустившись на табурет. — Дышать тяжело… здесь… запахи.
— Конечно, здесь запахи, дурень, мы в лавке травника! Сиди пока. А вот что мы делаем в этой лавке, взять в толк не могу, — добавила она, пронзительно глядя уже на сагарца. — Где твой сын?
— Он тут, госпожа, — уныло произнес Игши, пройдя немного вглубь шатра и откинув еще один полог. Там и впрямь обнаружился мальчик лет четырех, бледный, лежащий на кудлатой бараньей шкуре.
— Ты притащил больного ребенка на ярмарку? Да ты, верно, совсем спятил!
— Ничего не смог поделать, госпожа. Мана медом на другом конце ярмарки торгует, с ней уже двое младших, так что Каши-ма с собой пришлось взять, — раболепно произнес сагарец. — Да ему с утра лучше было, а сейчас опять — рвет, на горшок бегает часто и лихорадка у него. Я давал ему мяту с ромашкой, поил яблочным уксусом, но эти средства не помогают!
Калена прошиб холодный пот, когда он подумал, что и его тоже сейчас вырвет. Как неудобно будет перед госпожой! И уже в который раз…
Но хозяйка замечала все. Окинув Калена цепким взглядом, покачала головой.
— Я сейчас осмотрю твоего сына, Игши, а ты, будь добр, завари кружку крепкого чая с тремя, нет, лучше, четырьмя ложками сахара.
Пока госпожа черной тенью хлопотала над мальчиком, сагарец и впрямь достал откуда-то кружку, всыпал туда пару ложек из одной жестяной банки, несколько — из другой, снял толстую подушку с пузатого чайника, влил содержимое в кружку. Кален подивился, неужели чайник горячий?
Заметив его взгляд, Игши кивнул.
— Стараюсь поддерживать горячую воду для посетителей. Всегда предлагаю свежий травяной чай своим гостям, даже тем, кто совершает самую мелкую покупку.
Размешал деревянной ложечкой содержимое кружки, он протянул ее Калену.
— Погоди, — оторвалась от сына сагарца госпожа Пайне, — нужно еще кое-что добавить. И кое-что проверить, — тихо буркнула она себе под нос.
Но Кален услышал.
Хозяйка, пройдясь вдоль развешенных пучков трав, отломила несколько веток от разлапистого веника с неприметными желтыми соцветиями. Бросила в кружку, приготовленную сагарцем. И протянула Калену.
— А теперь — пей.
Кален принюхался. Пахло вкусно. И этот запах он знал.
Медленно, наслаждаясь, он выпил чай до дна, одновременно чувствуя, как отступает тошнота и проясняется в голове.
— Лучше? — осведомилась госпожа.
— Намного. Благодарю, — немного недоуменно произнес Кален, поставив пустую кружку на низенький стол.
Госпожа довольно крякнула.
— Так я и думала. Игши!
— Да, госпожа Пайне, — затрясся сагарец, — что с Каши-ма?