Занавесок на окнах не оказалось, зато подоконник, письменный стол, тумба и даже табуретки были заставлены горшочками с цветами и растениями всех сортов. Герань, несколько видов фиалок, саженцы деревьев, обычная полевая трава. Глаза разбегались от разнообразия видов.
— Красавка или белладонна обыкновенная, — констатировал профессор, присев возле пышного куста. — Не цветет, но сейчас и не сезон. А еще белладонна обычно не растет в неволе. Знаешь ли ты, девочка моя, что ягоды этого растения — не только лекарство, но и сильный яд?
Лия, задумчиво водившая пальчиком по зеленым тугим перышкам лука, не сразу, но ответила ему:
— Лия знает, Лия не рвет ягоды. — Она махнула рукой в сторону окна. — Там, в лесу не рвет. Здесь ягод не бывает.
Профессор вздохнул с облегчением.
— Мне нужно вас обеих осмотреть, — сказал он, поднимаясь. — Схожу за своим саквояжем, а вы пока приведите себя в порядок. Кир-ша должен принести все необходимое.
Доктор вышел, а Роанна еще раз оглядела комнату.
— Лия, у вас… у тебя зеркало есть?
Вид у нее, должно быть, ужасный.
Подумав, Лия сказала, глядя в сторону и словно обращаясь не к Роанне:
— Лия не любит зеркала. Вампиры не отражаются в зеркалах. А Лия не хочет знать, кто вампир, так ей спокойнее. Лучше не глядеться в зеркала.
Вампир? При чем тут вампир? Существо из сказок, которые она любила читать, таская книги из бабкиной библиотеки. Хотя профессор что-то говорил про то, что если мы ничего не знаем о вампирах, это не значит, что их нет…
Боком в дверь протиснулся Кир-ша, умудрившись принести на одном подносе кувшин с водой, чайник, чашки и блюдо с пирожками. Под мышкой он держал небольшой тазик для умывания.
Сгрудив ношу на стол, старый слуга подошел к Лии и порывисто ее обнял.
— Я так рад, что ты жива, рагнээ. Так рад, что вернулась.
Сестра господина Карпентера застыла истуканом, но лишь на несколько мгновений. После встрепенулась, сама обняла Кир-шу, поцеловала в щеку, пробормотав:
— Кир-ша добрый. Лии нравится Кир-ша.
Старик отстранился, улыбнулся едва заметной улыбкой.
— Ладно, я пойду, а вы умойтесь. Полотенца в шкафу. — Раскрыв дверцу высокого комода, он вытащил два пушистых свертка. — Да, вот еще что, госпожа Хилл — Лия не жалует зеркала, но вам, думаю, пригодится вот это.
Он вытащил из того же комода небольшое ручное зеркало в деревянной резной оправе.
Роанна несмело коснулась гладкой отполированной ручки.
— Берите, она не будет возражать. Правда, Лия?
Сестра господина Карпентера пожала плечами, уселась на кровать, подобрав грязный подол и скрестив ноги, принялась рассматривать ссадины на руках.
— Это значит, не будет, — пояснил Кир-ша. — Вот еще и это возьмите.
Он протянул Роанне изогнутый гребень для волос.
Поклонился, вышел.
Забывшись, Роанна взялась за ручку кувшина и тихо ойкнула. Правая ушибленная рука согрелась и заныла с новой силой. Еле-еле налив воду в тазик здоровой левой рукой, Роанна умылась, как смогла. Глянула в зеркало — девица с усталыми выцветшими глазами, к тому же совершенно растрепанная. Вздохнув, распустила косу, взяла гребень, принялась пропускать сквозь него мягкие пряди, вычесывая из них налипший сор.
Лия по-прежнему отрешенно сидела в одной позе, пропуская мимо ушей робкие вопросы Роанны.
Так их и застал профессор. Раскрыв пухлый саквояж, с которым в тот памятный день пожаловал к Роанне, он вытащил оттуда несколько инструментов, подошел к сестре господина Карпентера, сосчитал пульс, потрогал лоб, проверяя, нет ли жара, послушал трубочкой дыхание, ощупал руки, ноги — не ушибла ли, не сломала. С Лии станется, подумала Роанна. Молчит себе и молчит. Разве поймешь, что с ней не так?
Но доктор Рин, ласково приговаривая и тихо насвистывая, невозмутимо обрабатывал порезы на ее ладонях, дуя на раны, когда едкая настойка особенно остро щипалась, а Лия фыркала и морщилась. Смочил полотенце, оттер от грязи ее лицо, по-отечески пригладил растрепавшиеся короткие пряди.
А ведь возиться с больными ему очень нравится. Он и впрямь хороший и добрый, этот доктор Рин. Нужно только постараться забыть, что он дознаватель. Забыть, что в лесу из его ладоней сочился бледный голубоватый свет, которым он прогнал медведя. Забыть… Но как это забыть?
Примерно через полсвечи вошел господин Карпентер с раскрасневшимся лицом, зло сверкая глазами. Хлопнул дверью, подвинул стул, ножки которого противно скрипнули по паркету. Сел задом наперед, расставив ноги и опершись локтями о высокую изогнутую спинку. Уронил подбородок на локти.
— Как госпожа Элоиз? — невозмутимо спросил профессор, еще раз оглядывая Лию и довольно кряхтя.
Мастер сжал ладонями лоб.