Он был мелким. Ниже среднего роста. Плотный, коренастый и смуглый по-настоящему. В период безумной жары в Балхаше каждый второй загорает до черноты , и разглядеть под слоем загара восточного типа оттенок кожи достаточно сложно. Но он был именно таким. При этом черты лица с головой выдавали европейца. Странно – метис, с сильным генетическим несоответствием. Летняя футболка крайне тесно натянулась на его торсе во всех местах, под ней бугрились мышцы. У него было широкое, квадратное лицо, ярко выраженные скулы викингов, но глаза на этом лице, которое могло быть почти неприметным, будь он голубоглаз, блистали как сладкий кофе с добавлением пьянящего ирландского виски. Губы тоже были не типично для германского гена, тонкие. Они казались здесь такими чужими, попавшими случайно, в отличии от волшебных темных глаз. Назвать его не привлекательным крайне трудно. Смешанной крови в Казахстане хоть отбавляй половником, но в нем все же было нечто слишком особенное даже для некогда быстро размножающейся Целины (прим1 ). Пострижен незнакомец был вовсе не по моде. В стиле 90 -х годов. Прическа называлась – «авангард». К его облику просто вот не хватало кастета и «вареной» джинсовки. Впрочем, имидж для магазина, в котором продаются раритеты вполне годный.
Наши глаза встретились, но ничего сходного с тем, что описывают третьесортные любовные романы, эта встреча не имела. Теперь я точно знала, мой голод реагирует на него, но при этом не видит в нем жертву. Прежде чем я успела понять как это вообще возможно, меня снова начал рвать на части мой собственный демон. Мой голод попытался взорвать меня, каплями крови и ошметками плоти, разбросав по тротуару. Я из всех сил старалась глубоко дышать, чтобы удержать , усмирить его, но тут мои ноздри впитали долгожданный запах. О, да! Запах был восхитителен, но при этом оказался совсем иным, не таким как я привыкла его ощущать. К аромату свежих простыней и телесных жидкостей примешивался вкус бересты и пергамента, словно мужчина обладал этим запахом изначально и выделял его с потом и спермой. Я облизнула пересохшие губы, а он равнодушно отвернулся. Но я могла поклясться . что за секунду до этого в его глазах мелькнуло злорадство. В тот же момент голод исчез совсем , и на его место вновь пришла уже знакомая мне за последние месяцы благословенная пустота, правда вместе с ней появилась и паника.
Мне не нравилось все это. Голод вел себя не так. Меня словно тянули за поводок и вдруг просто отпустили. Так не должно быть. Голод не может просто исчезнуть. Тем более не утоленный. Мужчины вошли внутрь магазина. А я все стояла, слишком ошеломленная, чтобы сообразить, что пора бы немедленно уносить отсюда ноги.
Новые впечатления меня пугали. Каким бы разрушающим для меня не был ранее голод, он был мой и только мой. Я не всегда могла с ним справиться, но я годы потратила на то, чтобы научиться с ним уживаться. Это был мой личный демон, и концы веревки , к которому он был привязан должны были быть в моей руке, и только. И. вдруг, кто-то отобрал у меня их, поиграл с моим демоном и бросил снисходительно обратно. Все это заслуживало внимания ,и быть может не только моего.
- Да! Говорю же! – почти и только почти повысив голос на Владыку, злилась я. Уже в процессе разговора я струсила. Мне захотелось услышать от него что-то успокаивающее. Мне нужно было, чтобы Шаркарун, выслушав меня, покачал бы головой, давая мне понять, что я слишком молода как человек и слишком неопытна как демон и потому что-то там придумала. А что? Он так часто делал. Он, конечно, был не настолько умудрен опытом, как иногда старался показать. но он наш Верховный Жрец и мы всегда слушаемся его. Хотя любая из лилиту могла бы в один присест выпить его досуха или даже разорвать голыми руками. Он всегда держался с нами снисходительно и покровительственно, но глуп Шаркарун никогда не был. Он прекрасно знал и то, что никакие зашкварные эмоции не заставят ни одну сестру нарушить устав Культа. Братья неприкосновенны. С ними можно «трахаться», но поедать нельзя, причинять вред моральный и физический тоже. Это грозит отлучением от Культа. Одинокая лилиту, подобна наркоману, добивающему себя дозой, за дозой. Без контроля, а главное без доступа к телу Матери, которое избавляет нас от энергии жертв, лилиту сойдет с ума. Донорство не просто символическое жертвоприношение ради благ, которыми нас обеспечивает Культ, ради его знаний, защиты, ради направления им по пути осознания своей демонической сути. это еще и жизненная необходимость. Избавляясь от части своей крови с переизбытком темной энергии наших жертв, мы избавляемся от той дикой и необузданной силы зла и похоти , что заключена в этой энергии. Отверженные лилиту становятся безумными и пропадают, никто не знает куда
