Почувствовав, как слезы начали течь по щекам, он поспешил объяснить:
– Ты, детка, мало чего понимаешь, и надеюсь, что никогда многого и не поймешь.
С видом раскаявшейся грешницы Памела покачивала стул, на котором сидел дядя Седрик, и, держась за его клетчатую полотняную рубашку, ухитрялась гладить ему голову.
– Я вас очень хорошо понимаю. Я чувствую, что могу быть с вами совершенно искренней, дядя Седрик, так как я нахожусь в очень тесных отношениях с членами всей вашей семьи. Я могу говорить обо всем, что думаю. Я знаю, что это может прозвучать как комплимент, но мой отец говорит, что я не по годам здраво рассуждаю и поэтому могу говорить все, что думаю.
Дядя Седрик рассмеялся до слез, а Памела продолжала:
– Да-да, я действительно так думаю. – Забрав из его трясущихся пальцев стакан, она начала отпивать маленькими глотками вино. Это было очень противно, но она сумела побороть в себе отвращение. – Ну что? Видите? – спросила она, быстро поставив стакан на боковой столик. – Если я постоянно нахожу для вас какие-то слова, то почему же вы не скажете мне что-нибудь в ответ? Поведайте мне о том, что вы сейчас чувствуете. Только искренне.
Все это напоминало сцену из спектакля «Правда и отвага». Она ему грубит, а он обязан открывать ей всю свою душу. В этот момент она уселась к нему на колени.
– С некоторых пор девочки отдалились от меня, – хрипло проговорил он.
Памела понимающе закивала головой. Она уже успела заметить то, что и Мэг, и Миранда замкнулись в себе после тяжелой утраты. Но ведь им было проще: они ведь были вдвоем!
– Послушайте, дядя, я приехала сюда затем, чтобы всем здесь было хорошо. – Памела сказала эту фразу так, как будто она представляла себя, по меньшей мере, лучом света, осветившим царство вечной тьмы. – Сейчас я близко к вам. Неужели вы не видите, как я стараюсь вам угодить?
Неожиданно всхлипнув, он опустил свою голову на ее хрупкое плечо. У нее были мягкие, как у птички, кости, которые так напоминали тело Миранды. Но как бы там ни было, старик хорошо знал и то, что сестры были здоровы как лошади и намного сильнее его самого. И конечно же, сильнее бедной, дорогой Мэгги. Обвив талию Памелы руками, он держался за нее так крепко, будто боялся упасть.
Памела почувствовала свою невероятную власть. В минуту назревшей необходимости она выполняет долг перед дядей вместо Миранды и Мэг. Она успокаивает старика, которому, по-видимому, осталось не так уж долго жить. Только что она уже спасла его от этого дьявольского зелья, отпив часть жидкости из его стакана, а затем и вовсе отодвинув его. Крепко прижимая к груди его голову, она целовала его ужасную, лоснящуюся от пота лысину, думая о том, как все это невинно выглядит. А в это время правая рука дядюшки, отцепившись от ее талии, сползала все ниже и ниже.
Мэг и Миранда играли с маленьким сыном миссис Дженкинс, которая отлучилась в кино. Несмотря на страшную жару, мальчик умудрился так простудиться, что каждый раз, когда он пробовал сосать свой палец, он совершенно не мог дышать. Мэг натирала ему грудь камфорным маслом, в то время как Миранда читала вслух свою собственную детскую книжку. Обе девочки очень хорошо вошли в роль: Мэг представляла маленького Адриана отверженным сиротой, а себя и Миранду сестрами по сиротству, вынужденными прозябать в этом жестоком мире. А Миранде все происходящее напоминало сцену из спектакля «Флорентийский соловей» и мешало сосредоточить свое внимание на пациенте.
Мальчик почти было заснул, когда неожиданно из комнаты дяди Седрика послышались душераздирающие крики. Ребенок, мигом проснувшись, уселся на кровати, выпрямившись, как струна, и заорал. Выронив книгу, Миранда воскликнула:
– Это же дядя Седрик!
Как бы продолжая начатую мысль, Мэг подхватила:
– Неужели и он тоже умирает!
Бросив Адриана на произвол судьбы, девочки, выскочив из комнаты, столкнулись с Памелой, которая, рыдая, поднималась вверх по лестнице.
Если бы Мэгги была жива, то, возможно, такого бы никогда не случилось. А уже если бы и случилось, то она непременно бы все уладила. Ни Миранда, ни Мэг, ни дядя Седрик не поняли, из-за чего поднялся такой переполох. Когда приехал отец Памелы, дядя Седрик, всплакнув, сказал:
– Но ведь я только обнял ребенка! Она пришла меня успокоить и…
– Это так вы обнимаете ребенка? – свирепо спросил отец Памелы. – Гладя ладонями голые ягодицы девочки, не так ли? А может быть, вы всегда так…
В эту минуту Миранда, стараясь выручить из беды дядю Седрика, закричала:
– Но ведь он и нас так гладит, правда, Мэг? И что в этом такого? Мы даже не возражаем.
На этот раз отец Памелы пришел в неописуемую ярость. Не тратя лишних слов, он настоятельно потребовал, чтобы девочек отвезли прямо к нему домой уже сегодня вечером. А на следующее утро он позвонил в попечительскую службу.
И тогда на помощь пришел мистер Брэкнел.
Спустя некоторое время девочки позвонили дяде Седрику и узнали о том, что старик совершенно неожиданно умер в самый разгар поднявшейся шумихи.