Мэг улыбнулась, вспомнив, что рассказывала про те давние времена Ева. Она быстро подсчитала… да, ему было восемьдесят, даже, может быть, больше. Она спросила его, как он проводит свои дни, и он принялся беспечно расписывать свою жизнь, и это почему-то показалось ей трогательным.
– Здесь хороший уход, душенька! – засиял он. – Уход за каждым, а в мои годы это так важно! Ты знаешь, все очень неплохо: ежедневные прогулки, какая бы ни была погода – взглянуть на море, да и вообще, для того чтобы убедиться в правильности метеорологических прогнозов. Каждую неделю поход в театр – разумеется, это ведение Миранды. Прогулки по художественным выставкам – это уже твое ведение. Я еще заглядываю в офис. Обед в клубе. Да я еще по-прежнему в правлении школы в Стэпле.
Там как раз преподавала тетя Мэгги. Мэг ласково улыбнулась ему.
– Мы должны вас благодарить за столь многое – мы ведь даже не обо всем и знаем.
– Ерунда. После смерти Мэгги остались вы, две девчушки, вы помогли мне жить дальше. – Он подозвал официанта. – Я не так уж хорош при близком общении – так ведь теперь говорят, правда? Мы с Мэгги… никогда не сближались. Но я всегда о вас думал. И на расстоянии я совсем не плох.
Он расспросил про пудинги и повернулся к ней, предлагая заказать рисовый.
– Это он только так жутко скучно называется, а на самом деле это самый вкусный домашний пудинг. И самый настоящий. Мускатный орех, вкус топленых сливок, нежнейший.
Мэг кивнула. Она не могла говорить. Она чуть было не сказала ему, как возможно было близкое общение – какое установилось у тети Мэгги с ее племянницами, как у нее с Эми Смизерс. Но что это значило теперь? Он был по-своему счастлив, да и теперь не горюет.
Она задумчиво произнесла:
– Как по-разному можно быть счастливым.
Эми спала, и завтрак их затянулся до двух часов. Его обеспокоило то, что она собралась ехать в Лондон нынче же вечером.
– А как ты управишься с ребенком? Такое долгое путешествие.
– В четыре отходит поезд. В девять он приходит на Паддингтон. Я возьму такси, оно довезет меня прямо до дверей. Или прогуляюсь.
– А твой муж тебя встретит?
– Его нет. Дела.
– Тогда, пожалуйста, Маргарет, возьми такси. Я читал такие ужасы о ночном Лондоне.
– Возьму непременно.
Но он продолжал волноваться.
– А Питер Сноу? Ты же сказала, что он болен. Он сумеет присмотреть за детьми?
– Будут присматривать друг за другом в выходные. Я хочу, чтобы к понедельнику Миранда вернулась.
– Миранда? – Он удивился. – Но она на гастролях – они представляют «Сон в летнюю ночь». Я думал, ты знаешь.
Мэг откинулась на спинку стула и принялась тщательно расправлять салфетку.
– Именно поэтому я и хотела с вами встретиться. Я уже две недели не могу с ней связаться. – Она перевела дух. – Мистер Брэкнел, она обязана вернуться домой. Я сказала вам, что Питер не совсем здоров. У него было – а может быть, есть и сейчас – сильнейшее нервное расстройство.
– Великий Боже! – Старичок даже подпрыгнул. – Когда мы с ним встречались – прошлой осенью, – он казался таким славным парнем. Был совершенно уверен, что Миранда должна воспользоваться приглашением труппы «Третейский судья».
– Он и сейчас уверен. Ей следует сломить эту непреклонность.
– Ну… ты можешь связаться с ней через мисс Пак в Эксетере – это ты знаешь.
– Я оставила для нее кучу сообщений. Она мне не перезвонила.
– Может быть, ты недостаточно ясно выражалась?
– Я просто сказала, что он болен. Но даже мисс Пак решила, что, если его хорошенько подкормить, он выздоровеет. – Она вздохнула. – Честно говоря, ему гораздо лучше, так что в каком-то смысле она была права. Но это… как рана, которая затянулась, но не перестала болеть. – Она покачала головой. – Я не могу рассказать подробнее, мистер Брэкнел. Слишком многое произошло между нами за последние годы…
Он перебил ее:
– Другими словами, Миранда знает, что малышка Эми – дочь Питера. И она расчистила поле.
Она опустила глаза и через некоторое время просто сказала:
– Да.
– А ты этого не хочешь.
– Нет. – Она подняла глаза. – На самом деле я никогда этого не хотела. Я вроде вас. Общение на расстоянии.
– Я… понимаю. – Он, задумавшись, умолк. Потом произнес: – Маргарет, а может быть, между Мирандой и Питером действительно все уже кончено? Если бы ты была уверена, что это так, это что-нибудь изменило бы?
– Нет, – тихо, хотя и твердо произнесла она.
– Я рад. – Он улыбнулся. – Мне нравится Чарльз Ковак. – Не дожидаясь, что она скажет в ответ, он продолжал: – У меня есть адрес Миранды. Думаю, ты можешь написать ей. Хотя я полагаю, что это пустая затея.
– Нет. Есть вещи – и это что-то очень серьезное, – из-за которых им просто необходимо быть вместе.
– А как же «Третейский судья»?
– Подождет. Для труппы останется еще куча времени.
– Никогда не слышал, чтобы ты рассуждала так решительно.
Наконец улыбнулась и она.
– А я раньше никогда не чувствовала себя такой уверенной.
– Я могу дать тебе ее номер телефона, – предложил он. – Можешь позвонить прямо завтра. Тогда в воскресенье наверняка сможешь поймать ее.
– Спасибо. Спасибо вам, мистер Брэкнел.