Гавань Кихола была закрыта на весь день, а в полдень началось празднество – с гонок и игр для детей, с маскарадного шествия и развлечений. В четыре часа был чай с булочками и желе, а потом перерыв, во время которого готовились к вечернему представлению. Во время отлива спасательная команда установила площадку для фейерверков, и, как только стемнело, начался веселый праздник для взрослых.
Дети Сноу были в своей стихии. Себастьян и Кэти выиграли эстафету для младших в беге на трех ногах. Зеч и Алекс победили в конкурсе маскарадных костюмов. Вместе с Мирандой и Дженис они составили неплохой квинтет, приветствуя королеву, и принца Филлипа, и принца Чарльза, и принцессу Анну, и принца Эндрю, и принца Эдварда громче, чем все остальные.
Миранда занялась всем этим в самую последнюю минуту. После воскресного телефонного звонка Мэг она занялась маскарадными костюмами детей, а потом раз за разом сажала в духовку противни с крошечными пирожками, пока весь дом не наполнился кондитерскими запахами. Себастьян, Кэти и двое их приятелей рисовали крошечные флажки Соединенного Королевства и втыкали в каждый кекс. Дженис зашла помочь, и вместе с Мирандой они затянули одну из модных песенок, дети принялись подпевать – так и родился их квинтет.
Ничего подобного этому празднеству еще не бывало на Рыбной улице, и Питеру волей-неволей пришлось примкнуть к ним.
– Там понадобится твоя помощь с фейерверками, парень, – заявила Дженис, зорко присматриваясь к Питеру, слоняющемуся как раз рядом с проволочными корзинами с кексами. Но еда не интересовала Питера.
– Похоже, я останусь. Там становится так шумно, – возразил он тем бесцветным голосом, которым часто пользовался в последние дни.
– Слушай сюда, парень. – Дженис терпеть не могла подобного лунатизма. – Ты же в резерве «Царя Соломона», так?
– Ну… да, я был.
– Но никто не говорил мне, что ты отказался! Алекс испуганно взглянул на отца. Все они старались говорить с ним очень мягко после его болезни.
Миранда возилась около духовки, полностью поглощенная кексами, словно специально желая не участвовать в разговоре.
– Да, правда, я не отказывался.
– Ну тогда иди и помогай им, – сурово заявила Дженис. – Ты все твердил, что любишь рисовать их за работой. А в этом случае тебе следует пойти и примкнуть к ним, так?
Питер слабо улыбнулся.
– Думаю, да, – согласился он.
Магда осталась на вечер в Сассекс Гарденс. Она встретила их в холле с Эми на руках и с широкой улыбкой, которая теперь не сходила с ее лица. Потом она отправилась на кухню, а когда вернулась с подносом с чаем и печеньем, застала Чарльза вместе с Эми ползающим вокруг новой мебели.
– Это получше того, что там. – И она пренебрежительно кивнула головой в сторону телевизора.
Чарльз согласно кивнул и усмехнулся.
– Ты не сказала мне, что она начала ползать! Магда всплеснула руками.
– Но мы же знали, что вы не хотели, чтобы вас беспокоили во время работы над новой книгой!
– Но такое чудесное – такое грандиозное! – событие! – запротестовал он.
Все было так… нормально. Мэг не знала, что и подумать. Она лишь чувствовала, как счастье растекается по всему ее существу. Это почти пугало ее.
– Там, в Киле, – сказала она, – дети ее просто избаловали. И когда мы сюда вернулись, она была такая вялая, такая неподвижная. А потом вдруг…
– Ей понравилась наша перестановка. – Магда широким жестом махнула по сторонам заново меблированной комнаты.
Чарльз, сидя на полу, тоже окинул ее взглядом – отсюда ее видела и Эми. Он кивнул.
– Выглядит отлично, из какого угла ни взгляни. Но отсюда она всего доступнее. – Он встретился взглядом с Мэг и улыбнулся. – Спасибо.
– Ты уверен? – Огляделась и она. Комната была совсем иной. – То есть… при Еве… ее вещи…
– Мне нравится, что они остались. Особенно эта пара атласных тапочек. Я ведь помню свою мать еще совсем молоденькой. Она и тогда была страшно консервативной. Но когда дело касалось обуви… у нее были так называемые аристократические ножки. Очень узкая ступня с… – он пренебрежительно рассмеялся, – с тонкой лодыжкой!
Мэг так и захотелось броситься ему на шею. Но вместо этого она сказала:
– Это Магда придумала положить твои книги и стекло на те верхние полки.
– Отлично придумано, Магда.
Сморщенное, как грецкий орех, лицо, пунцово зарделось от удовольствия.
– Мне нужно пойти выключить гуляш, – заявила она и направилась в кухню.
Мэг передвинула кресло, чтобы Эми, ползая, не споткнулась об него. Чарльз по-прежнему сидел на полу.
– Я пишу о Еве, – сказал он. – Так, некоторые зарисовки. То, что я помню о Буде. И об Андроулисе. И об Эми.
Мэг почувствовала, как от удивления и удовольствия кровь прилила к ее щекам.
– Чарльз! Я думала… я не знала…
– Да и я тоже. – Он вытянул ноги, и Эми немедленно начала карабкаться по ним. – Сначала… когда я уехал от тебя… я заявился в офис и просидел там весь остаток дня как лунатик. Потом я обнаружил ключи от твоего домика. На эту квартиру мне возвращаться не хотелось – она была невыносимо пустынной. И тогда я поехал в Килбурн. В конце концов, у нас с тобой… ну, в общем, я туда поехал. И увидел сделанные Питером портреты.