– Я уверена, что ты сможешь это сделать, если постараешься, – сказала Миранда, вскочив с места. Приблизившись к окну, она повернулась спиной к Мэг и начала: – Слушай внимательно мою команду. Сконцентрируй на мне свои мысли. Постарайся разгадать то, о чем я сейчас думаю. – С минуту помолчав, она добавила: – Я собираюсь поразмышлять над одним отдельным предметом, который имеет непосредственную связь с тем, что я вижу из окна. Постарайся разгадать мои мысли.
Но Мэг не обманула такая попытка утешить ее.
– Миранда, я и так вижу, что находится за окном.
– Помолчи. Я начинаю думать.
Подчинившись требованиям сестры, Мэг, закрыв глаза, снова покорно уселась на кровать. В спальне воцарилась тишина, среди которой еще сильнее ощущался запах пыльных занавесок и нафталина. Открыв через некоторое время глаза, Мэг пристально глядя в потолок, удивленным тоном произнесла:
– Я думаю о береге реки, заросшем тимьяном. Услышав такой ответ, Миранда от радости взвизгнула на весь дом. Внизу раздался детский крик, дверь спальни распахнулась и на пороге появилась обеспокоенная Дора Пенвит.
Она увидела танцующую Миранду.
– Все замечательно, миссис Пенвит! Мы обе такие восприимчивые натуры! Мы ведь близнецы! Надеюсь, вам об этом хорошо известно!
Посмотрев на Миранду, Дора в душе благодарила Господа Бога за то, что в этом доме жила одна лишь Мэг, без своей сестры.
– Кто-то сильно визжал, – заметила она.
– Да, это я, – не переставая смеяться, сказала Миранда. – Я смотрела в окно на ваш заросший травой сад. Ведь в нем не растет ничего, кроме тимьяна?
Если бы здесь были Рэна. Барнс или Педди, то они непременно на все голоса начали бы орать и ругаться от злости или от смеха. Дора же, поджав губы, удалилась из комнаты.
Став членом труппы «Третейский судья», Миранда вместе со своими новыми коллегами поселилась в Эксетере на зимней квартире в стоявшем возле реки высоком старом доме, который принадлежал мисс Пак.
Мисс Пак имела телосложение тягловой лошади, и актрисой ее назвать было трудно. Но любовь к театру у нее была не менее сильной, чем у Миранды. В театре она могла выполнять любую работу: мыть зал, чинить костюмы, продавать программки и мороженое. Вот только играть на сцене она не умела так, как положено. Ее родители после своей смерти оставили ей дом в наследство. И тогда она нашла себе в жизни нишу и стала покровительницей актеров. Этот дом теперь отдавался театральной труппе. Ее гостевая книга была исписана именами и фамилиями порой очень известных людей и их комментариями, такими, как: «Лучший из домов», «Всем домам дом». Она с гордостью показывала автографы Жанны де Касалис и Томи Хандлея. В первый же день пребывания в этом доме Миранды мисс Пак устроила ей экскурсию по книге.
– А это ты видишь? – спросила мисс Пак, направляя лупу на сделанную размашистым почерком подпись. – Это автограф, оставленный на память Дональдом Волфитом. А здесь подпись самой Сары.
– Неужели самой Сары Бернар? – возбужденно спросила Миранда.
– А это Этель Бэримор, – заявила мисс Пак, быстро переворачивая страницу.
Восхищенно глядя на склонившееся лошадиное лицо мисс Пак, Миранда спросила:
– И вы со всеми были лично знакомы?
– Со всеми, моя детка, – ответила она. А затем, к великой радости Миранды, она сказала: – Ну а теперь и ты можешь дополнить своим автографом этот длинный список.
Даже если бы Миранда знала, что половина записанных имен было подделкой, ее самолюбию льстило то, что мисс Пак распознала в ней сразу же артистку.
Разумеется, Брет и Олвен тоже поселились в этом высоком доме. Олвен делила спальню со своей тетушкой, в то время как Брет занял огромную спальню, находившуюся за залом. Из окон спальни открывался вид на плотину, лебедей и кафедральный собор, гордо возвышающийся над беспорядочно разбросанными группами домов, выстроенных из песчаника. Миранда много времени провела в стенах этой комнаты, слушая то, как декламируют свои роли Брет и другие актеры. Так она обучалась. Другая молодежь труппы – обоим лет по двадцать – постоянно негодовала по поводу присутствия Миранды на репетициях и упорно оказывала девочке весьма холодный прием. Но Миранду, получившую закалку в доме Барнсов, было трудно чем-то расстроить. Поэтому она не очень-то обращала внимание на этих двух игравших до смешного неестественно артисток. У Миранды была своя собственная кровать, несколько ящиков и гардероб. Кроме того, у нее всегда было много снеди, которой ее угощала мисс Пак в благодарность за то, что девочка помогала ей мыть посуду между репетициями и накрывать стол.
Затем Миранда решила поближе познакомиться с остальными членами труппы.