В то время как машина катилась под гору, они не проронили между собою ни слова. Между ними все было кончено. И Миранду мучила лишь одна мысль: почему она позволила ему так легко овладеть собой. Ноги ее ныли от усталости, область таза напоминала одну пульсирующую рану, плечи и маленькая грудь изнывали от боли, видимо, покрытые синяками. Все произошедшее с нею было ужасно, и при одном только воспоминании об этом ей становилось плохо.
На этот раз остановив машину возле какого-то рва, он все же вылез наружу и открыл дверцу. Не говоря ни слова, Миранда молча шагнула вперед, тогда он, взяв ее за плечо, развернул к себе лицом.
– Ты никогда не забудешь эту ночь. Теперь ты будешь моею.
На какое-то мгновение девушку вновь охватила нервная дрожь, но, совладав с собой, она двинулась прочь. Обернувшись, она увидела его стоящим на том же месте с вытянутым от удивления, бледным лицом.
После того представления, которое состоялось прошлым вечером, Миранда считала, что у него есть полное право удивиться, увидев ее пренебрежение. Вместо какого-то объяснения она лишь крикнула:
– Сегодня воскресенье, и мне нужно ехать в Плимут, чтобы повидаться с сестрой!
Мередит так и не понял, что Мэг была положительной половинкой Миранды и что она отвернулась от своей дурной половины, чтобы навсегда покончить с нею.
Миранда плакала на груди у Брета.
– Извини, я так виновата, – беспомощно рыдала она.
Страшно рассерженный, Брет пытался как-то оправдаться:
– Это я во всем виноват. Мне нужно было быть с тобою рядом. Как нарочно, мне пришлось ждать, когда принесут эти дурацкие квитанции.
– Все равно я бы не послушалась тебя…
– Он тебя обидел?
– Не знаю. Не очень. Мне так стыдно. Я представляла себе, – начала она, силясь улыбнуться, – Трилби, которая находится в руках у Свенгали.
– О Господи! Миранда, я сойду с ума! Тебя немедленно нужно показать доктору…
– Нет! – в ужасе крикнула Миранда. – Со мной… все в порядке, и вообще ничего между нами не было. – Не могла же она сказать ему о том, что она сама охотно отвечала на пылкие притязания Мередита и даже больше того – провоцировала его неистовство. Чувство стыда с новой силой захлестнуло ее, и она вновь запричитала:
– Я так виновата!.. Так виновата!.. Я совсем не хотела подводить тебя. Ты единственный в моей жизни человек, которым я восхищаюсь и которого люблю…
Она пыталась приблизить свои ноющие от боли губы к его губам, но Брет не позволил ей сделать этого, крепко держа ее за плечо.
– Послушай, Миранда. Ты для меня еще ребенок. Или, еще точнее, объект попечительства, который достался в наследство от твоего отца. Надеюсь, это тебе понятно?
Продолжая тереться щекой о его твидовый пиджак, она кивала в знак понимания головой.
– Считай меня своим Пигмалионом. Ты моя Галатея, а я твой Пигмалион.
Как великолепно прозвучала эта фраза! Прямо как Свенгали и Трильби! Больше ей не нужно этих сумасшедших гипнотизеров, которые якобы вдыхают в нее жизнь. Ей нужен скульптор, Пигмалион, который сделает из нее личность, обучит ее хорошим манерам. Так, как это было с Галатеей. Подумав об этом, она снова зарыдала.
– Миранда, что я могу для тебя сделать? – спросил Брет.
– Ничего не надо. Я поеду повидаться с Мэг. Не мог бы ты довезти меня до вокзала и выяснить, когда уходит ближайший поезд?
– Поживи немножко у сестры и не вспоминай больше про «Гамлета».
При этих словах Миранда судорожно дернула головой:
– Да нет же! Представление должно продолжаться! Прежде всего я актриса, а потом уже – личность!
Его темные глаза печально смотрели на Миранду.
– Так же как и все мы, – сказал Брет.
Через несколько часов Миранда прибыла в Плимут и пошла пешком до Хай-Комптона. Сестра, вероятно, заметила ее из окошка, кинулась, рыдая, обвивая ее руками и прижимаясь к ней всем телом.
Миранда снова почувствовала нестерпимую боль, когда, подняв голову, увидела в ясных голубых глазах Мэг отражение агонии прошлой ночи. Она напоминала себе одну большую рану. В голове у нее промелькнула фраза: «Как будто бы в сердце мне вонзили нож». Может быть, эти слова звучали и не очень естественно, как в мелодраме, но ощущение было очень похожим. Прижавшись щекою к щеке Мэг, Миранда, чувствуя рядом плечо сестры, как бы отгородилась от окружающего мира высокими крепостными стенами их единства.
Дорога сильно утомила Миранду. В Плимуте выпало мало снега, но от этого было не менее холодно. Всматриваясь во время прогулки в укутанное свинцово-серыми тучами небо, девушки предавались полностью завладевшей их душами меланхолии. Мэг прервала молчание.
– Я так рада видеть тебя. Я уже думала, придется ждать дотемна, а затем позвонить по оставленному тобой номеру. Я чувствовала, что если ты не приедешь, то, значит, больше не нуждаешься во мне.
– И почему ты пришла к такому выводу?
– Ты же знала, что я чувствую то же, что и ты. Необходимо было разделить эту боль пополам или навсегда разойтись.
– Мы неразлучны… – вырвались у Миранды гудевшие в ее голове слова. – Наши тайные мысли… Мы читаем на расстоянии мысли друг друга. Поэтому между нами не может быть никаких секретов.