– У нас не было здесь друзей. Во время нашей учебы в интернате у нас была лишь одна подруга Памела, – весело улыбнувшись, объяснила она. – У меня есть сестра-близнец, с которой мы были неразлучны. Мы уехали отсюда, когда нам было пять лет. Миссис Ру, очевидно, давно уже умерла.
Эта новость вызвала у него еще больший интерес, и Мэг пришлось долго общаться на эту тему. Кивком головы он подтвердил то, что миссис Ру действительно умерла. Хотя дети называли ее миссис Гитлер, она в общем-то хорошо относилась к ним.
– Да, это действительно было так. Мы с сестрой никогда не болели. Скорее всего, именно она закалила нас с самого детства.
Наконец она села в автобус, который, громыхая, двигался по узкой скалистой дороге. Интересно, думала она, почему у них не было друзей в Плимуте? Это было вполне нормальным явлением для Кихола. Дети, объединив своих усилия, постоянно боролись против миссис Гитлер. Некоторых детей, которые были замечены в драке, постоянно бушевавшей за стенами ее дома, немедленно выставляли на улицу. Живя здесь, девочки-близнецы не посещали школу, и, может быть, поэтому у них не было друзей. Конечно, на летний сезон сюда приезжали толпы детей, ни один из которых не смог влиться в их с сестрой коллектив. Вернувшись к себе домой, они только и делали, что вместе с Эми и Теренсом переезжали из одного театра в другой. Может быть, именно поэтому им так полюбилась школа. Мэг припомнила, как замечательно они проводили время, посещая различные мероприятия вместе с тетушкой Мэгги и дядюшкой Седриком до того… как случился скандал. В то время у них были друзья, которые жаждали попасть в их тесный круг, друзья, которые любили тетю Мэгги и считали дядю Седрика «душкой».
Припомнив тот момент, когда дом оглушил пронзительный крик Памелы, память Мэг затем перенесла ее в Хай-Комптон, куда почти в течение целого ужасного года к ней приезжала Миранда, где они встречались с ней в расположенном на узенькой улочке «Барбиконе». Иногда Миранда, прогуляв уроки, приходила к ней в гости в общежитие, куда ее тайком приводила Мэг, тесно прижимая сестру к себе, после чего они, вдоволь нарыдавшись, засыпали, свернувшись калачиком в постели.
А после этого Миранда, бросив школу, поступила в театральную труппу «Третейский судья». Сильно расстроившаяся по этому поводу Мэг удивлялась тому, как это департамент по делам подростков дал ей разрешение. И хотя Миранда имела право покинуть школу в возрасте четырнадцати лет, она все равно находилась под опекой вплоть до шестнадцати лет. Тогда Брет Сент-Клэр стал официальным ее опекуном. Вздрогнув от отвращения, Мэг подумала о том, где же был этот замечательный Сент-Клэр, когда Миранду практически похитил тот ужасный человек. Возвращаясь мыслями в тот день, Мэг вспомнила, как, почувствовав среди ночи тошноту, она внезапно проснулась и поковыляла, изнывая от боли, в ванную комнату.
Начиная с того самого времени она жила в постоянной тревоге за Миранду. Конечно же, Миранда поклялась, что этого с ней больше никогда не случится, но ведь Миранда такая уязвимая, такая ранимая натура. А теперь она ведет речь о каком-то замужестве.
– Остановка «Почтовое отделение «Нулин», – объявил кондуктор, прервав свою беседу с водителем автобума. – Кто-нибудь выходит?
Кондуктор, с трудом скрывая свое нетерпение, наблюдал за тем, как поднявшаяся с сиденья женщина, пробравшись по проходу, вышла из автобуса. Затем кондуктор энергично помахал колокольчиком и возвестил о том, что автобус скоро тронется, и они поехали дальше. Взору пассажиров открывался великолепный изгиб береговой линии залива Маунтс-Бей, а на фоне ноябрьского серого неба миражем маячила гора Сент-Мишель. Неожиданно слезы подступили к горлу Мэг. Раньше, в детстве, она думала, что была несчастлива здесь, а на самом деле это было ее самым настоящим счастьем. Так или иначе, несмотря на негативное отношение Теренса к корням, она все-таки обоснуется здесь. Она физически чувствовала, как эти корни с усилием тащат ее к этой земле.
Открывшийся взору вид был до боли знаком ей: возвышавшиеся на фоне пристани массивные корпуса паромов, зыбчатый силуэт приходской церкви, расположившейся в гуще жилых домов. Корнуоллские поселения всегда отличались высокой плотностью.
Теперь на лице Мэг даже следа не осталось от горестной улыбки. Все образуется. Миранда обещала ей быть благоразумной и никогда «не продаваться». Мэг знала, что сестра держала свое обещание, ибо она интуитивно чувствовала это. Несомненно, все должно устроиться лучшим образом.
Агенты по продаже недвижимости предложили ей слишком много различных вариантов. С каждым годом уменьшались запасы месторождений олова и меди в Корнуолле, которые теперь было гораздо дешевле завозить из Южной Америки. Поэтому многие шахтеры уезжали в Штаты и Австралию.
– Мне нужен домик в самом Кихоле, – возражала она, беспомощно разводя руками во время просмотра предложенных ей вариантов.