– Отсутствие мебели не имеет никакого значения. Можно открыть двери дома и собраться прямо в садике. И каждый гость принесет с собой стульчик. Я принесу чего-нибудь выпить, а ты сбегаешь за едой, тебе же все равно нужно что-то купить. Я привезу к тебе в гости свою маму и двух иллюстраторов книг, которых ты уже хорошо знаешь. Наверняка у тебя все же есть какие-то знакомые в Лондоне. Как, кстати, поживает твоя сестра?
– Через две недели роды. Я поеду и немного помогу ей.
– Ничего себе новость! А я думал, что она будет жить с тобой.
Сперва Мэг была очень напугана бурной деятельностью Чарльза, а потом обрадована. Она пригласила двух знакомых по колледжу, и еще мистер Ковак привез Джилл Форсайт с мужем. Оба работали иллюстраторами. Мать мистера Ковака оказалась интеллигентной ровно настолько, насколько ее сын неотесанным. У нее был замечательный английский, с акцентом, присущим ее родному, расположенному по обеим сторонам Дуная городу, в также Вене, где она провела свои школьные годы. Сделав в уме некоторые подсчеты, Мэг сообразила, что миссис Ковак было шестнадцать лет, когда началась первая мировая. Мэг немного позже спросила об этом Чарльза, и он ответил:
– Да, она не любит хвастать, но тебе следует знать о том, что она встречалась с принцем Фердинандом в Сараево.
– С принцем Фердинандом?
– Да. И другим ее поклонником был судовладелец, грек по имени Андроулис.
Эти слова ровным счетом ничего не значили для Мэг. Миссис Ковак и без того ей понравилась, очень понравилась. И они подружились.
В середине августа, выдавшегося очень жарким, Миранда родила мальчика весом в три с половиной килограмма. Они с Питером назвали его Александром. Они упросили Мэг стать крестной матерью младенца, и Мэг согласилась исключительно по причине того, чтобы в доме сестры царило благополучие.
Неделя выдалась не из легких. Хотя дом на Рыбной улице смотрелся немного по-новому, для Мэг он по-прежнему оставался любимым местом. Питер избегал оказываться наедине с Мэг. Миранда была все такой же шумной и живой. Мэг почувствовала облегчение, вернувшись в Килбурн, где она снова с головой ушла в дела.
В декабре 1968 года Миранда родила девочку, Кэти. Мэг, постоянно сотрудничавшая с фирмой «Макивойс», теперь уже могла позволить себе купить более просторный дом. Но она и не думала переезжать в другую квартиру. Она установила телефон и теперь каждый выходной звонила Миранде вместо того, чтобы писать вежливые письма, которые лишь увеличивали пропасть между ними. Мэг приезжала помочь Миранде, у которой после рождения дочери прибавилось хлопот. На этот раз Мэг гораздо легче перенесла свой визит. Родители сосредоточили основное внимание на грудной Кэти, поэтому Александр, которому было уже два с половиной года, неожиданно почувствовав отсутствие должной опеки со стороны родителей, пылко привязался к своей тете. Мэг же, в свою очередь, не меньше привязалась к малышу. Она стала привыкать к положению незамужней тети. При других обстоятельствах этот статус для двадцатичетырехлетней девушки мог показаться преждевременным, но в данной обстановке его можно было считать идеальным.
После Кэти родился Себастьян. Мэг приехала в Кихол еще до его рождения. Тогда, в 1969 году, она практически провела все лето в доме своей сестры, помогая ей выполнять большую часть домашней работы. Себастьян родился в конце ноября, прямо дома. Это было превосходное время. Миранда и Мэг почувствовали, что снова сблизились, как раньше. Теперь Мэг стала истинным членом семьи Миранды.
Затем наступил период затишья. Миранда, приехав в гости к Мэг, рассказала сестре о том, что, если Питеру удастся обосноваться в Лондоне, Миранда сразу же поступит на сцену. Она показала Мэг карточку члена актерской гильдии, которая лежала в кармашке ее сумки вместе с водительским удостоверением и свидетельством почечного донора.
– Я иногда участвую в постановках ньюлинского театра, – призналась Миранда. – И хотя этот театр любительский, там все равно можно получить очень хорошую актерскую практику.
Взглянув на сестру, Мэг почувствовала, как в ней просыпается та, знакомая ей Миранда. Мэг очень беспокоило будущее Питера и детей. Совершенно неожиданно Мэг, удивившись инстинктивному движению собственной руки, обняла Миранду, в глазах которой заблестели слезинки.
– Ты не обнимала меня с тех пор, как…
Мэг ответила ей довольно уверенным голосом:
– Я знаю.
А про себя она подумала, что, в конце концов, время самый лучший лекарь.
Через некоторое время снова раздался звонок из Кихола.
– Дорогая, я снова беременна. Подумать только! Я-то считала, что для меня проблема деторождения уже решена. Мэг, я просто этого не перенесу!
Мэг тяжело вздохнула, подумав о том, что в век, когда предоставлена возможность выбора любого вида контрацепции, можно было бы избежать любой нежелательной беременности.
Миранда принялась объяснять сестре:
– Я сделаю все возможное, чтобы не рожать очередного ребенка. Но Питер и слушать не хочет про аборт!