Когда поезд подошел к Плимутскому вокзалу, она поднялась с места, исполненная решимости броситься к мистеру Брэкнелу с намерением спросить у него совета, как ей поступить. Затем передумала и вновь опустилась на свое место. Она не могла выдать подобным образом существующую между нею и Мэг связь. То, что она знала, было частным делом и личным секретом Мэг, и если бы они с Мэг не были близнецами, то ей никогда не узнать бы об этом. Кроме того, что может сделать такой старый хрыч, вроде Брэкнела? Закусив губу, она отбросила эту мысль так же быстро, как и многие другие. Проблема была гораздо сложнее, чем Брэкнел мог бы решить.
Часть пути от Плимута до Пензанса казалась нескончаемо длинной. Лискард, Лоствитил и Бодмин… не с этими ли названиями станций давным-давно Эми сочинила стишок:
Что там было дальше, Миранда не помнила, но строчки эти крутились в голове, усугубляя ощущение, что она понемногу сходит с ума. Нужно найти выход. Она обязана найти способ, чтобы Питер и Мэг соединились и могли растить своего ребенка. Но были же и другие дети: Алекс, Кэти, Себастьян. При мысли о Себастьяне глаза Миранды подернулись слезами. Он не хотел, чтобы у него появился еще один братик или сестричка, и отныне он навсегда останется баловнем семьи. Разве что теперь у него появится крошечный двоюродный братик или сестренка. Мысли Миранды постоянно возвращались к однообразному мотивчику: «…Лискард, Лоствитил и Бодмин…»
Питер встречал ее на вокзале Пензанса. Высунувшись из окна поезда, медленно сбавлявшего ход, Миранда увидела его за ограждением; рубаха, заляпанная краской, казалась неотъемлемой частью его тела. Ей хотелось броситься к нему, со всей силой прижать к себе, но у нее больше не было на это права.
Во всяком случае, Питер сам обнял ее и с любовью потерся бородой о щеку.
– Как я рад тебя видеть! Мне следовало бы вернуться домой до начала всех этих неприятностей. С тобой все в порядке?
– Конечно. Я всегда была сильной, Питер. Как выставка?
– Хорошо. Но не будем о ней сейчас. Как дела у этого Брета Синклера?
Питер вывел ее из вокзала и усадил в машину. Миранда глубоко вздохнула. Ей хотелось одного: быть дома с Питером и детьми.
– Он чувствует себя неважно. Сейчас с ним Оливер Фрер. Я рассказывала тебе об Оливере.
– Да. Бедолаги.
– Да. Хотя я не всегда была такого мнения о них. Питер, как обычно мягко, тронулся с места и направил машину в направлении побережья.
– Зачем он хотел тебя видеть? Во имя прошлых дней?
– Да. Он хотел, чтобы я взяла на себя обязанности по руководству труппой «Третейский судья».
Питер даже рискнул оторвать глаза от дороги и пристально взглянул на Миранду.
– Театральную труппу? Дорогая, да это же замечательно! Ты всегда мечтала об этом, не так ли? Ты рассказывала мне, что собиралась вложить в нее свою часть наследства.
Миранда вспомнила о тех годах как о далекой мечте.
– Неужели?
Давным-давно она имела все, что хотела, и вот теперь потеряла все, о чем мечтала. В этом она усматривала проявление справедливости.
Когда они подъехали к заднему входу в коттедж, выходившему на Воскресную улицу, Миранда успела рассказать Питеру о Брете, о мисс Пак и о своем детском табурете.
– А как без меня дети? Все в порядке?
Миранда боялась задавать этот вопрос, ей казалось, что ее дети в опасности. Провидение, даруя одно, взамен, как правило, лишает чего-то другого.
– Конечно. Разве бы я не сказал тебе об этом сразу же, будь что-нибудь неладно?
Питер нежно поцеловал Миранду в нос.
– Не уверена, – сказала она.
Выбираясь из машины, она, как заклинание, пробормотала:
– Лискард, Лоствитил и Бодмин…
– Ты что-то сказала, дорогая?
– Ничего.
– Ты просто устала, не удивительно. Дженис уехала. Приготовлю чай, выпьем по чашечке в гостиной, посмотрим телевизор. Наконец-то мы оба дома.
Миранда продолжала бездействовать. Что бы она ни предприняла, в любом случае страдали дети, поэтому она решила ничего не делать. Бабье лето перешло в золотую осень. Глэдис Пак сообщила, что Брет Сент-Клэр скончался во время сна. Питер отвез Миранду на похороны. Он удивился, увидев сколько людей пришло отдать последний знак уважения этому человеку, который, несомненно, оказал столь сильное влияние на Миранду.
– Честно говоря, не думал, что… его так уважают, – признался Питер, стоя на сцене театра, где, выполняя волю покойного, после панихиды собрались все провожавшие его в последний путь.
– От прежней труппы осталось совсем мало актеров, – отозвалась Миранда, нервно оглядываясь по сторонам. Какую огромную ношу бесцеремонно опустил на ее плечи Брет.
Мистер Брэкнел, выглядевший на все свои восемьдесят лет, подошел к Миранде и поздоровался за руку.
