– Тебе нужна Миранда. Не я. Я лучшая хозяйка, чем Миранда, но это вскоре начнет тебя раздражать. Тебя домашнее хозяйство волнует не больше, чем Миранду. А она – о, она знает все о жизни чувств. – Она улыбнулась. – Единственный раз, когда я жила чувством – это когда мы были связаны с Мирандой пуповиной. – Она, пожав, отпустила его руку. – Ты должен разделить это с нею. Она единственный человек, который сможет правильно все понять.
Он немного подвинулся, чтобы у Эми было больше простора.
– Мэг, эта моя болезнь… она по-настоящему началась, когда я увидел Эми и понял, что это моя дочь. Если ты уедешь, Эми уедет с тобой.
– Да. И это единственный выход.
– Я… я не думаю, что смогу вынести это.
– Вынесешь. Миранда большую часть возьмет на свои плечи. Эта-то боль как раз боль Миранды.
Он опять беспомощно пробормотал:
– О Боже…
– Миранда очень сильная. И она видела Чарльза. Она знает, что он отличный отец.
– Пожалуйста, Мэг…
– Это правда.
– Но вы не любите друг друга! Как сможет Эми расцвести?
Она поднялась и взяла на руки Эми.
– Думаю, что ты прекрасно видишь, что она цветет, Питер. – Она заслонила глаза от нестерпимого блеска солнца и воды. – Похоже, прилив заставляет нас покончить с этими разговорами. А коляску мы заберем позже.
Он вскочил на ноги.
– Мэг, не опускай снова заслонки! Ну я виноват! Разумеется, Эми цветет… я не то хотел…
Она пошла по берегу, а когда они обогнули мыс, она обернулась:
– Питер, я на самом деле люблю Чарльза.
Она с трудом тащилась через лужи, пробиралась между лодками, а наверху, у стены гавани, притормозил Билли Мейджер, и трое старших детей выскочили из машины и посыпались вниз, радостно махая им руками.
Она решила, что Эдвард Брэкнел. наверное, старше Евы Ковак, а это значило, что ему около восьмидесяти. Она попыталась назначить ему свидание у него дома, но дома он встретиться с ней не смог и на следующее утро встретил ее на станции Сент-Дэвидс.
Он церемонно чмокнул ее и лучезарно улыбнулся Эми.
– Какое прекрасное имя, Маргарет! Я виделся с твоей матерью всего несколько раз, но в ней было что-то… веселое, радостное.
– Миранда пошла в нее.
– Да. В Миранде тоже это есть, но разбавленное злостью. – Он беспомощно потоптался, пока она раскладывала прогулочную коляску, затем сам, как ребенок, схватился за ручку. – Нас ожидает такси, милочка. Я думаю, мы могли бы слегка пообедать где-нибудь, а потом немного прогуляться.
– Чудесно, – с сомнением произнесла она, думая о режиме Эми.
Но Эми с приязнью отнеслась к мистеру Брэкнелу, бесцеремонно схватив его шляпу за поля.
– Это зачем она так делает?
Он был изумлен, но и польщен.
– Видите ли… – Она разжала пальчики Эми и усадила ее в такси. – Ее бабушка на Артемии носит такую же шляпу. Я только думаю…
– Ее бабушка?
– Мисс Смизерс. Я должна сказать…
– А, та леди, которая стала владелицей острова. – Теперь очередь изумиться настала для Мэг. – Ваш муж упоминал о ней, когда мы встретились на Пасху.
– Вы виделись с Чарльзом на Пасху?
– Гм… да. По вопросам завещания.
Мэг помолчала. Она-то считала, что у Чарльза есть свой адвокат, вероятно, тот же самый, что вел дела Евы Ковак. Но она сочла за благо не расспрашивать мистера Брэкнела.
Вместо этого она, поддразнивая, спросила:
– Я думала, что вы на пенсии.
– Только иногда я захожу в офис и сую нос в дела! – Он хихикнул. – Люблю посмотреть, как начинают дрожать другие партнеры! Иногда я понимаю, что чувствовала Миранда, когда отдала мне сырой бифштекс!
Байка о нетронутом бифштексе была закончена как раз когда они подъехали к отелю у моря и вышли из такси.
– Я называю это «приемом гаечного ключа» Миранды, – сказал он, сдавая в гардероб свои пальто и шляпу. – Она улыбается и швыряет его – гаечный ключ – прямо в механизм.
Мэг мрачно кивнула. Не тем же ли самым занималась Миранда и сейчас – скрываясь где-то и заставляя ее присматривать за Питером?
Они сели за столик у дверей, потому что тут нашлось место, где они поставили коляску. После тарелки ресторанного куриного бульона Эми вполне удачно задремала, посасывая большой палец. Мистер Брэкнел умиленно склонился над ней.
– Совсем недавно вы с Мирандой были такими же, моя милая, а теперь обе уже матери. – Он улыбнулся. – Я пришел в восторг, услышав о твоем замужестве. Правда – Он немного робко кивнул. – Надеюсь, у вас будут еще дети, Маргарет. Ты так похожа на свою тетку. А она могла бы стать чудесной матерью.
Мэг, едва сдерживая слезы, сказала:
– Она и была чудесной матерью. Если только…
– Знаю… знаю, – быстро заговорил он, все еще не в силах примириться с преждевременной смертью Мэгги. – И все же… Займись рыбой и оставь местечко еще и для пудинга. У них тут готовят потрясающие пудинги. Когда мы с Седриком приезжали на побывку во время первой мировой войны, мы всегда обедали с ним здесь. Господи, как мы объедались сосисками, рыбой и, главное, пудингами!
