– Чарльз, это работы одержимого человека!
– Да, я это понял. Но это и работы гения. Она горячо возразила:
– Я их ненавижу!
– Это я мог предвидеть. И поэтому я не решился немедленно переправить их агенту Питера. Сначала мне хотелось узнать, что ты о них думаешь. Но выставить их необходимо. Каждый и в отдельности великолепен. Но вся серия – это настоящий шедевр.
– Он… он уже совсем перестал понимать разницу между мной и Мирандой!
– Ах нет, он все понимает. Только то, что на некоторых из портретов представлены вы обе, вовсе не значит, что он не видит разницы. Именно разница и прельщает его. – Он взглянул на нее. – Эта разница пленила и меня.
Она молча слушала, едва сдерживая неожиданно подступившие слезы.
– Прости меня, Мэг, – продолжал он. – Я не хотел расстроить тебя. А особенно в сегодняшний вечер. – Не дав Эми взобраться на софу, он поднял ее и снова опустил на пол. – Знаешь что, давай спросим, не сможет ли Магда остаться на ночь. Тогда мы можем пойти посмотреть на салют.
Она слабо улыбнулась.
– Это было бы чудесно.
– Так мы и сделаем. – Он наклонился и поманил пальцем подползающую к нему Эми; она даже взвизгнула от предвкушения новой игры. Чарльз сказал: – Мэг… эти портреты… они помогли и мне. Невероятно. Без них – не зная твоих истинных чувств – у меня не достало бы сил ждать тебя и начать новую книгу. Я даже и не думал о книге, пока я их не увидел, не пожил с ними.
Дрогнувшим голосом она произнесла:
– Не понимаю. Я думала, они заставят тебя ужасно страдать.
– Поначалу это был сильный удар. Потом… понимание. Твоей связи с Мирандой. Иногда такая чудесная. Иногда такая страшная.
Она кивнула:
– Да.
– Я так мало знал о тебе. Но однажды ты рассказала мне о вашем дяде. А потом о том, что случилось между Мирандой и тем типом, который загнулся в прошлом году.
– Да. – Она уже пыталась как-то объяснить ему Миранду и знала, что он не понял.
– Опыт Миранды был твоим опытом. Правда ведь? Может быть, если бы не ваш дядя… Но из-за этого ужас от ее встреч с тем безумцем, который покончил самоубийством, стал твоим ужасом.
С каменным лицом она произнесла:
– Он не покончил самоубийством. Его убил Питер.
– Он… что? О Господи. Это он сам тебе рассказал? – Чарльз, не отводя от нее глаз, опустился на колени.
– Да. Он приехал в день твоего отъезда. Неужели прошло лишь три недели? Нет, чуть больше… у, неважно, он был в жутком виде. Я думала, что он умрет той же ночью. И мне некому было рассказать…
– Мэг, прости меня. Господи, прости меня, Мэг. Я думал…
– Да, знаю. У меня была в запасе целая вечность, чтобы посмотреть на все твоими глазами. Всего две недели, но это была вечность. Миранда отказалась выйти на связь со мной. С тобой я тоже не смогла связаться… Это было так ужасно.
– Мне нужно было оставить свои координаты в офисе.
– Я бы не смогла позвонить в Килбурн. Я была уверена, что ты не желаешь со мной разговаривать. – Она поднялась, подошла к окну и слегка приподняла занавеску. Яркая ракета прочертила темный небосвод. – Он рассказал мне обо всем. Когда почувствовал себя физически лучше.
Чарльз словно застыл на коленях, глядя ей в спину. Наконец он произнес:
– Ты должна все это забыть. Ты тут ничего не можешь поделать. Миранда…
– То же самое я сказала ей. Но судя по тому, что она мне рассказала по телефону, он продолжает думать, будто рядом с ним продолжаю оставаться я.
– Ему нужно бороться с этим. Этот шок – после всего случившегося – должен же пройти…
– Знаю. Но ему нужна профессиональная помощь.
– Как раз это может довести его до крайности, – заметил Чарльз.
Она опустила голову и издала странный, похожий на рыдание, звук.
Он твердо продолжал:
– Мэг, я не могу выразить, как я виноват перед тобой. Когда ты нуждалась во мне, меня не было рядом.
– Ты не смог бы помочь. Только Миранда может тут что-то сделать. А ты – в самую последнюю очередь, Чарльз. Эми написала мне, что Питер может попытаться убить меня или малышку Эми. Но он не сделал бы этого. А вот тебя, мне кажется, он мог бы попытаться убить.
Чарльз подхватил Эми на руки и поднялся.
– Послушай, Мэг. Я должен сказать это. Ты не любишь Питера Сноу. Только из-за Миранды тебе казалось, что ты его любишь. Ты думала, что он больше чем просто друг и достойный восхищения художник. Вот почему появилась Эми. Но… Она перебила его:
– Знаю. Я прекрасно знаю это.
– Отлично. Тогда пойдем дальше. Из-за Питера Сноу ты убедилась, что любовь и дружба это совершенно разные вещи. – Он посадил малышку на плечи, и она тут же схватила его за волосы. – Но это не так. – Он засмеялся. – Невозможно говорить, когда Эми занимается моей прической! Но ты не могла бы подумать над этим? Можно быть добрыми друзьями… заниматься одним делом… и любить друг друга.
Наконец она оглянулась и увидела его разгоревшиеся глаза. Рассмеявшись, она подскочила к нему, сняла Эми с его плеч и, стараясь держаться в безопасности от цепких ручонок своей дочурки, просто сказала:
– Я знаю это, Чарльз. Я только не знала, что ты тоже это понял.
