– Я дважды ездил смотреть, как ты играешь, – признался он.
Она была поражена.
– Любимый, но почему ты не сказал? Где ты был? И в какие дни? Ах ты Боже мой…
– Шшшш… – Он рассмеялся, как и всегда смеялся над ее извержениями. – Когда пойдем спать, я тебе все расскажу.
Она какое-то мгновение пристально глядела ему в глаза, но ничего в них не увидела и просто поцеловала его в щеку, затем кинулась оглядывать кухню. Дженис кое-что переставила по-своему, постелила новую скатерть, заставила широкие подоконники цветами. Раньше Миранда живо все вернула бы на место, но не сейчас. Ее все восхищало. Зоя спустилась из отведенной ей комнаты и заявила, что Кэти – прирожденная актриса. Захохотав, Питер сказал:
– А то мы не знали! – И Миранда снова обняла его. Ему было лучше.
Такие вечера Миранда особенно любила: вокруг стола собрались люди, радостно возились дети, гости, разнеженные домашним уютом, веселились, наперебой делали комплименты Миранде, а Дженис готовила и подавала на стол. Потом Зоя и Джек вместе с ней отправились в «Костгад», и Миранда смогла полностью сосредоточиться на детях и выслушать все их новости.
К ее удивлению, Себастьян с первых же дней легко обжился в Труро.
– Это потому, ма, что я умею рассказывать всякие истории, – сообщил он. – Я ведь как тетя Мэг, понимаешь. Прошлым летом она здорово научила меня сочинять. Описание, потом что-то происходит, и снова описание.
– Мы на прошлой неделе повидались с Мэг, – сказала Миранда. – Она приезжала в Бирмингем, и мы целый день провели вместе.
Кэти спросила:
– А она передала для нас подарки?
– Да. А я отдала ей ту штуковину для плавания, которую вы передавали Эндрю.
– Как дела у Эми в школе? Она не хотела идти туда. Мне она заявила, что хотела бы всегда жить с нами.
– Ну, у нее все отлично. И как-нибудь на днях тетя Мэг привезет ее сюда. – Миранда была уверена, что Мэг никогда не решится привезти Эми или Чарльза снова в Кихол, но ведь все меняется. Должно быть, время и впрямь все лечит.
– А как поживает Эндрю? Миранда улыбнулась:
– Разумеется, его захватила Магда. Со стороны может показаться, что это ее сын. Она премилая старушенция – похожа на героинь довоенных фильмов.
Алекс, долговязый и очень серьезный, дождался, пока Кэти не ляжет, а Себастьян не отправится в ванную, и только тогда заговорил невероятно низким, хриплым голосом:
– Мам, вы с тетей Мэг никак не могли поссориться, это ясно. Значит, тетя Мэг не выносит па?
Она перестала стелить постель Себастьяну, подняла на него глаза. Она ждала этого вопроса, тем более что Алекс был умницей и всегда особенно близок к Мэг. Она покусала верхнюю губу, поправила волосы, наконец сцепила пальцы.
– Да нет, тут совсем другое, сынок… Просто… когда папа был очень болен, он не различал нас с Мэг. И Мэг подумала, что лучше было бы… не смущать его больше.
Все прозвучало очень просто. И это было правдой. Убежденная собственными словами, она улыбнулась.
– Теперь папе лучше. Я уверена, что недалек тот час, когда у нас все пойдет, как в старые добрые времена.
Алекс проницательно заметил:
– А как же дядя Чарльз?
Миранда откинула волосы, отчасти теряя уверенность.
– Ну что ж… Я просто не знаю, Алекс.
– Прости, ма. Но, как ни жаль, Мэг не захочет приехать без него. А двум ее детишкам здесь было бы так хорошо. Да и с дядей Чарльзом жить здорово.
Миранда поспешно вернулась к незастеленной постели.
– Да. Я думаю, ты прав. Уверена, что прав, – сказала она.
Питер прижал ее к себе крепко-крепко, словно не позволяя ей больше никуда уходить, но и только.
– Видишь ли, Миранда… – Он целовал ее волосы, глаза у него были закрыты. – Я хочу… чтобы ты делала свое дело. С тех пор как умер Брет Сент-Клэр и я увидел, что это значит для тебя, как для меня живопись… Я бы умер, если бы не смог рисовать.
– Да, я знаю, дорогой. – Она обвила его руками. В нем говорил здравый смысл, но такой хрупкий, такой уязвимый.
– Уже с тех пор я хотел, чтобы ты вернулась в театр. Я чувствовал… ты знаешь, что… ты знаешь…
Она тихо произнесла:
– Джон Мередит?
– Да. Я чувствовал, что это вроде обмана. Я говорил и Мэг, но я хотел, чтобы она осталась здесь. Я хотел, чтобы ты продолжала играть, и все же…
– Питер, лучше всего то, что произошло. Эти четыре последних года были чудесные. Мы наконец-то действительно узнали друг друга.
Он вновь поцеловал ее в волосы.
– Мы старые, добрые друзья, Миранда, – шепнул он.
– Да. И как старые добрые друзья, мы должны доверять друг другу. Правда?
– Ну конечно!
– Значит, если я после этого тура вдруг решу вернуться домой, ты думаешь, это будет хорошо для меня?
Он не отвечал. Она повернулась в его объятиях, чтобы взглянуть ему в лицо, но он потянулся за ней и выключил свет.
– Отлично. Я тебе поверю, – сказал он.
– Спасибо, любовь моя.
Она поцеловала его в губы и положила его голову себе на плечо, как часто делала в эти четыре года. Когда он затих в ее объятиях, она смежила глаза и постаралась заснуть.
