— Да. Вы, должно быть, думали, что я сплю? Когда держишь ноги выше головы, мысли проясняются, потому что кровь приливает к мозгу… Этот тип является в дом без четверти десять или около того. Сосед слышал стук бьющегося стекла, но не придал этому значения. Пауэлл с девушкой приезжает на несколько минут позже. Тип в это время находится на втором этаже, в спальне Пауэлла. Он прячется в гардеробной… Все висевшие там вещи были сдвинуты в одну сторону… Пауэлл и девушка заходят на кухню. Они готовят кофе, включают радио…
Пауэлл поднимается в спальню. Может быть, он услышал шум? Тип выходит из гардеробной. Он уже пытался взломать замок чемодана — мы нашли на нем отпечатки пальцев в перчатках. Он заставляет самого Пауэлла открыть чемодан — вынутые оттуда вещи были разбросаны по всему полу — и находит то, что искал, возможно, деньги. Пауэлл бросается на него, тогда тип стреляет. Вероятно, просто нервы не выдержали. Не исключено, что он и не замышлял убийства. Они никогда не собираются убивать, а револьвер захватывают с собой исключительно для устрашения… Так они говорят, но крайней мере. Но стреляют почти всегда. Револьвер этот, несомненно, остался после войны. Миллионы таких находятся сейчас в обращении.
Девушка бегом поднимается по лестнице… На перилах отпечатки те же, что и на кофейных чашках… Тип, по-видимому, теряет голову и заставляет ее уехать с ним.
— Почему? Почему он не покончил с ней, как с Пауэллом?
— Как знать? Может быть, струсил. Может быть, у него появились определенные желания?.. Это с ними случается, когда дуло их револьвера направлено на красивую девушку.
— Спасибо, — сказал Гант. — Очень утешительно такое услышать. Бесконечно вам благодарен…
— Садитесь наконец, — вздохнул Чесер. — Мы ничего пока не можем сделать. Только ждать.
Гант опустился в кресло, провел тыльной стороной ладони по лбу.
— Эта девушка ваша возлюбленная? — спросил наблюдавший за ним Чесер.
— Нет. У нее, должно быть, кто-то есть… В Висконсине, — ответил Гант, вспомнив о письме, которое он прочел в номере Эллен.
Машина неслась по асфальтированным волнам шоссе, которые сообщали ей свой монотонный ритм. Светящаяся стрелка счетчика не покидала отметки 90, а нога водителя не отрывалась от акселератора.
Он правил левой рукой, время от времени слегка поворачивая руль, чтобы нарушить сонное однообразие прямой дороги. Эллен, забившись насколько возможно дальше от него в угол машины, неотрывно смотрела на свой промокший насквозь платочек, теребя его пальцами. Его правая рука в перчатке, напоминавшая Эллен какое-то отвратительное пресмыкающееся, прижимала к ее боку дуло револьвера.
Она долго плакала, всхлипывая, как раненое животное, и дрожа всем телом.
Бад все ей рассказал, то и дело бросая взгляд на ее лицо, слабо освещенное отблесками щитка. Рассказал о таблетках, о сцене на крыше, о смерти Дороти, о своем переводе в Колдуэлл. Объяснил, почему ему показалось логичным завязать с ней знакомство: ведь ее вкусы были ему известны из разговоров с Дороти. Он говорил обо всем этом раздраженно, с презрением, беззастенчиво раскрывая правду перед несчастной, которая слушала его с расширенными глазами, зажав рот рукой.
Она слушала. Револьвер, впившийся ей в бок, сперва причинял боль, потом вызвал во всем теле оцепенение, как будто смерть должна была наступить не от пули, а от какого-то излучения, медленно распространяемого оружием. Она слушала, отупев от ужаса, ни на что не способная, кроме рыданий.
— Я советовал тебе не ввязываться в это дело, — снова заговорил он раздраженным тоном. — Умолял тебя остаться в Колдуэлле. Как же! Мисс захотелось разыграть из себя детектива! Если бы ты только знала, что я пережил за эти дни!
Она глухо прошептала что-то.
— Что ты сказала? — переспросил он.
— Тебя найдут.
— А знаешь ты, сколько преступлений остается безнаказанными? Как минимум пятьдесят процентов… И потом, как меня могут найти? Ни малейших отпечатков… Никаких свидетелей… О моих мотивах никто не догадывается. Что касается револьвера, то я брошу его в Миссисипи, как только вернусь в Колдуэлл. Машину поставлю на то же место, где взял ее, и полиция решит, что это проделки студентов… Как я ждал твоего первого письма! Сначала мне показалось, что опасаться нечего: ты расспрашивала о парне, посещавшем лекции по английской литературе, а я познакомился с Дороти, когда мы проходили курс философии. Потом я понял, что тип, которого ты разыскивала, был моим предшественником и что он встречал меня с Дороти. Может быть, он знал и как меня зовут… Если бы ему удалось убедить тебя, что он невиновен в смерти Дороти, если бы он назвал тебе мое имя…
