Она не замечает, что, уходя, я беру дневник с собой. Я, вернувшись к ней в комнату, сделала вид, что кладу дневник на стол к остальным, постаравшись опустить его достаточно громко. Она сказала кому-то из персонала, что не пойдет ужинать в столовую — хочет побыть одна. Все в курсе произошедшего. Я снова говорю ей, что мне жаль. Похоже, это правильные слова. А потом я ухожу, оставив ее сидеть в отцовском кресле.
В инструкции говорится, что нужно положить книгу в морозилку. Я собиралась положить ее в большой пакет с рисом, Лори так делала, когда уронила мобильный в раковину, пока мыла посуду. Но когда я загуглила «как высушить намокшую книгу», то прочитала на сайте библиотеки Мичиганского университета, что ее нужно незамедлительно заморозить. Дневник не насквозь мокрый. Он просто влажный и вздувшийся. Интересно, когда они нашли тело Чарли с дневником и погремушкой в кармане? Возможно, вчера, а может, еще раньше. Я замечаю, что обложка уже немного заплесневела. Так что я делаю, как сказано на сайте, и кладу дневник в морозилку. Пока он будет там охлаждаться рядом с пиццей и ванильным мороженым, у меня будет время найти все остальное, что мне понадобится.
Мне придется делать все поэтапно, поэтому я устраиваюсь в своей комнате и прежде всего убираю все с комода, чтобы на нем было удобно работать. Я застилаю его несколькими газетами, достаю фен и рулон бумажных полотенец. Понятия не имею, сколько нужно времени, чтобы дневник замерз, и проверяю степень заморозки так часто, что это начинает раздражать Билла. Думаю, раз он твердый, то уже можно доставать, поэтому быстро несу его в свою комнату. Обложка открывается довольно легко. Я аккуратно дую феном на первую страницу, направляя поток воздуха вниз-вверх, чтобы высушить оттаивающую влагу, которая появляется на верхнем листе. Разглаживая страницу рукой, я очень надеюсь, что все делаю именно так, как нужно. Полагаю, что я в любом случае не смогу испортить дневник сильнее, чем это уже сделало озеро. Да и мисс Ливингстон все равно никогда не узнает. Как только дневник оттаивает настолько, что невысушенная его часть становится снова влажной, я кладу кусок бумажного полотенца между сухими и мокрыми страницами и отношу его обратно в морозильник. Приходится ждать, пока он снова замерзнет, чтобы двигаться дальше.
Лори и Билл не разрешают мне курить в доме. Они не настолько глупы, чтобы не знать, что я курю, и не думаю, что им есть до этого дело, но, как бы то ни было, они заставляют меня выходить на задний двор или на крыльцо. На самом деле в большинстве случаев я не против. Для меня это повод выйти из дома, оказаться подальше от шума вечно работающего телевизора и грызни других детей. Я решила выйти на улицу и покурить, когда снова пришлось ждать, пока дневник замерзнет. Сегодня одна из тех ночей, когда в воздухе чувствуется приближение зимы. У него особый аромат, это не запах цветов и собачьего дерьма, как весной, или мокрых, заплесневелых листьев, как осенью. Просто в нем есть что-то такое, что понимаешь: скоро пойдет снег. Я выбрасываю сигарету, не докурив, точно у меня был короткий перекур, и он закончился.
На то, чтобы высушить дневник, ушло много времени. Намного больше, чем я рассчитывала. Впрочем, я терпелива, и страницы постепенно начинают разлипаться, и у меня получается разобрать часть рукописи, хотя чернила и смазаны. Я читаю дневник по ходу сушки. Там много такого, о чем обычно писал смотритель маяка. Перечисления проходящих кораблей, всего того, что он делал, обеспечивая работу маяка. Он несколько раз упоминает Чарли и Питера. Пишет о том, как брал их на рыбалку, про поездки вокруг острова и охоту на оленей. Наконец я дохожу до момента рождения мисс Ливингстон и Эмили.
Суббота, 16 мая 1925 года. — Лил сегодня родила, на месяц раньше ожидаемого срока. Мы не успели бы отвезти ее в город, поэтому она рожала сама, с моей помощью, недостаточной, поскольку человек я в этом деле некомпетентный. Нам повезло вдвойне — у нас неожиданно родились двойняшки! Две крошечные девочки с темными волосами и карими глазами. Они маленькие и кажутся очень хрупкими из-за того, что недоношены, но это объяснимо, учитывая, как они спешили прийти в этот мир. Лил чувствует себя хорошо. Мы будем как следует за ними ухаживать и надеяться на лучшее. Назвали их Элизабет и Эмили.
Дальше я узнаю, что двойняшки не только выжили, это я уже и так знаю, но что они быстро растут, часто просят есть, кричат и требуют внимания матери, так что они все от этого устают, и что маленький восьмилетний Питер уже может помогать отцу по хозяйству. Он пишет, что двойняшки неразлучны; та, что поменьше, Эмили, даже секунды не может находиться без сестры, тут же поднимает крик. Похоже, Эмили нуждалась в Элизабет даже в столь нежном возрасте.
Дата на таинственном надгробии на острове Хардскрэббл — 29 ноября 1926 года. «Келоуна» затонула в декабре 1926 года. Мне приходится сделать еще много заходов к морозильнику, пока я добираюсь до этих страниц.
Чувствую, мне понадобится еще одна пачка сигарет.
