Домой Элен возвращалась едва не вприпрыжку. Ей с трудом верилось, что все это происходит на самом деле. Ее лицо было мокрым от слез – от слез радости. Наконец-то случилось то, о чем они мечтали. Еще немного – и Франция снова станет свободной. Они уже и забыли, что такое настоящее счастье. Долгое время оно оставалось где-то в прошлом, когда свобода считалось само собой разумеющейся. И вот оно снова становится досягаемым. Нацисты уйдут отсюда. Не сегодня, но достаточно скоро. Жизнь в свободной Франции уже не казалось ей далекой мечтой.
На следующий день, едва придя на работу, Элен вместе с Уго занялась приготовлением лекарств для раздачи пациентам. Все вокруг сияло чистотой. Движения Элен были неспешными и точными.
– Ночью вокруг Бержерака опять гремели взрывы, – сообщил Уго. – Были и пожары.
– Немцы поджигали дома?
– Не знаю. Возможно. А может, это наши парни жгли имущество немцев. Будь добра, подай мне пенициллин. Это наша последняя бутылка.
Элен открыла шкаф с лекарствами и достала большую бутыль коричневого стекла.
– Разложи по баночкам из расчета недельного запаса для каждой.
– Есть возможность пополнить запас пенициллина?
– Сомневаюсь. Запросы на лекарства не выполняются.
Элиза кивнула:
– Вы вчера слушали Radio Londres? Они…
– Можешь не волноваться. Союзники удерживают занятые позиции.
Элен прикрыла глаза и облегченно расправила плечи:
– Слава богу! Даже не представляю, как их войска справляются в этом аду.
– Им достается. Вдобавок все они промокли насквозь. Диктор сообщил, что на пяти участках побережья высадилось в общей сложности сто пятьдесят тысяч американских, британских и канадских войск.
– На пяти?
– Да. Все они в пределах пятидесятимильного отрезка нормандского побережья. Ходят слухи, что союзники перехитрили немцев, заставив тех поверить, что высадка произойдет в другом месте.
– По радио так и сказали?
– Прозрачно намекнули.
Элен не могла вымолвить ни слова. У нее кружилась голова. Как жаль, что у них дома нет приемника. Можно было бы день за днем узнавать ход событий и… страдать от тягостного и тревожного ожидания. Все имело свою оборотную сторону.
– Попомни мои слова: это начало конца, – сказал Уго.
– Я… искренне на это надеюсь.
Элен чувствовала, как глаза наполняются слезами. Она застыла, представляя конец мучений, который еще не наступил, но очень скоро это случится.
– У нас еще что-то в дефиците? – спросила она, возвращаясь к текущим делам.
– Кажется, нет. Барбитуратов у нас предостаточно. Пентобарбитал и бутабарбитал. Ты, наверное, думала, что во время войны их придется применять чаще?
– В общем-то, да.
– По-моему, у нас и сульфапиридина хватает. Проверь, пожалуйста. Если придется лечить раненых, он нам понадобится.
– Вы слышали? – насторожилась Элен. – Что это за звук снаружи?
– Ты сегодня какая-то нервная. Это всего-навсего автомобильный выхлоп.
Элен шумно вдохнула и закусила губу.
– Надеюсь, это никак не связано со мной.
– А почему это должно быть связано с тобой?
Она снова глотнула воздуха.
– Дело в том… Уго, мне нужен ваш совет.
– Говори. – Врач склонил голову набок.
– Видите ли, мы недавно узнали, что у Флоранс другой отец. Не тот, что у нас с Элизой.
– Боже мой! – Глаза Уго округлились. – И тебе нужно об этом поговорить?
– Сама не знаю. – Элен плюхнулась на стул. – Да… Нет.
– Узнать такое – уже шок, однако…
– Это еще не все, – перебила Уго Элен. – Ее отец – немец.
– Так. Что ж… давай подумаем. – Уго посмотрел на Элен, затем опустил глаза. – Во-первых, твой страх может оказаться преувеличенным.
– Ах, Уго! – не выдержала она.
– Пусть Флоранс пока посидит дома. А там видно будет.
– Я не знаю, сколько еще времени пройдет до полного освобождения страны. Потом начнется преследование тех, кто был связан с немцами.
– Сколько-то времени пройдет. Союзникам еще предстоит немало тяжелых сражений.
– Дело в том, что Элизе нужно отлучаться по своим делам, а я сейчас не рискну оставлять Флоранс в доме одну.
– Можешь пока не приходить на работу. – Уго ободряюще потрепал ее по руке. – Если только не появятся раненые, я и один справлюсь.
Послышался скрежет тормозов. На площадь въезжали машины. Захлопали дверцы, затем раздались крики. Уго и Элен встревоженно переглянулись.
– Сейчас посмотрю, кто это. – Элен подошла к окну.
Центральная площадь заполнялась бронированными автомобилями, и на всех была нацистская символика. У Элен опустились плечи.
– Площадь кишит немецкими солдатами. – Она повернулась к Уго.
– Неужели «Дас Рейх»? – спросил побледневший врач.
– Нет, для тех слишком рано. Это из-за партизанских атак и взрывов на железной дороге.
Оба понимали: немцы явились сюда мстить.
– Где твоя сестра?
– Вы про Элизу?
– Да. Она в кафе?
– Сомневаюсь. У нее какие-то встречи за пределами деревни.
– Там безопаснее. – Уго помолчал. – Элен, я… так и не поблагодарил тебя.
– За что?
– За помощь моей жене. За то, что сопровождала ее.
– Уго, вы меня уже благодарили. Пожалуйста, не беспокойтесь. Уверена, Мари сейчас находится в полной безопасности.
Элен не так уж сильно верила в это сама, но ей не хотелось сеять панику.
