Надорвав конверт, Флоранс достала пожелтевший лист бумаги и посмотрела на него, затем на Элен. Лицо Флоранс было полно неподдельного любопытства.
– Не угадала, дорогая сестричка. Это любовное письмо.
– От кого? – нахмурилась Элен.
– Я прочту его вслух. Может, и сообразим от кого.
– Хорошо, – согласилась Элен, и Флоранс начала читать.
– М-да, – подняв брови, пробормотала Элен. – Очень интригующе.
– Правда, романтично? – спросила Флоранс.
Она стояла, упираясь руками в бока. Глаза ее были распахнуты от удивления.
– Романтично? Пожалуй. Но мне это больше представляется любовной интрижкой на стороне.
– И кем мог быть этот «любимый»?
– Во всяком случае, не наш отец.
Флоранс улыбнулась. Элен поняла, почему сестра улыбается. Их отец обладал множеством замечательных качеств, но романтичность среди них не значилась.
– Но письмо, скорее всего, адресовано маман. Может, она получила его еще до замужества?
– Письмо могло быть адресовано и ее сестре.
– Той, что сбежала? Может, из-за этого и сбежала?
Элен повернулась к дивану:
– Письмо письмом, а нам надо решать, как быть с развороченным диваном.
– Может, у Виолетты найдется что-нибудь для набивки?
– Хорошая мысль.
– Элен, а тебе действительно нравится Виолетта? – помолчав, спросила Флоранс.
– Да. А тебе нет?
– Не знаю, – пожала плечами Флоранс.
Элен засмеялась:
– Не можешь простить ей выкройку того платья?
– Какое-то дурацкое детское платьишко.
– Тебе виднее. А сейчас, Флоранс, я оставляю тебя наедине с диваном.
– Не-е-е-ет!
В этот момент в заднюю дверь постучали. Элен пошла на кухню открывать.
– Только что думала о тебе, – сказала она, увидев улыбающуюся Виолетту.
– Элен, у меня новость.
– Проходи в дом.
– Нет, не могу задерживаться. Воспользовалась тем, что мой малыш спит, и пришла. Мари просто умоляла меня пойти.
– И какая новость? – проговорила Элен, едва осмеливаясь спросить.
– Хорошая, – улыбнулась Виолетта. – Даже очень хорошая. Капитан выкарабкался. Он вне опасности.
Элен только сейчас поняла, что стояла, затаив дыхание. Она шумно выдохнула:
– Слава богу!
Дрожа от облегчения, она привалилась к дверному косяку.
Виолетта протянула к ней руки, и женщины обнялись.
В ту ночь Элен было не уснуть. Долгие часы она лежала с открытыми глазами. Ее переполняло чувство облегчения. Она была готова танцевать от радости. Случись что с Мари, Уго лишился бы опоры. Конечно, Элен позаботилась бы о нем, сделала бы все возможное, вместо него занялась бы похоронами, если бы нацисты позволили. Но порой тела казненных просто увозили, и никто не знал куда. Ходили слухи о массовых захоронениях, о грудах сожженных тел и о трупах, брошенных под открытым небом на съедение хищным зверям.
Мысли о чужих смертях перенесли ее в прошлое, в дни, последовавшие за смертью их отца, скончавшегося от инфаркта миокарда. Он умер в пятьдесят восемь лет, а через день Элен исполнился двадцать один год. Она вспомнила день похорон, когда они вошли в церковь и увидели скамьи, заполненные людьми.
– Спектакль внезапной смерти, – прошипела ей на ухо мать. – До чего же они это любят.
