Спасибо вам большое за книгу еще раз. Ваш труд оправдан тем, что помогает людям задуматься… Не помню уже, где слышала эту фразу давным-давно… «Если моя работа поможет хотя бы одному несчастному, то она была не напрасной». Постоянно возвращаюсь читать отклики на вашу книгу. Уже какой-то кружок образовался! Так приятно видеть единомышленников. Мы не одни!
Алевтина писала, что плохо себя чувствует и до ужаса боится момента, когда кончатся ее таблетки. Я уговаривала ее непременно пойти к психиатру, потому что слишком хорошо знала, что такое депрессия и как она может подкосить человека. Подкосить так, что уже невозможно подняться…
Аля, очевидно, сильный человек. Она решила, в частности, после прочтения моей книги, взять судьбу в свои руки. Перемены в этой женщине начали происходить буквально у меня на глазах, если можно так выразиться, говоря о переписке по Интернету.
Да, сейчас я пью антидепрессанты. Вообще с этого года я начала новую жизнь. По-настоящему новую, начиная с переоценки собственной личности и моего отношения ко всем окружающим людям, особенно к маме. Я отключила ее от телефона (перестала ей звонить, как она требовала от меня, отчитываться, что я делаю, и рассказывать о моих проблемах, но не для поддержки, а для ее наслаждения, чтобы она могла послушать приятную сказку на ночь о том, как мне плохо и тяжело). Отключила маму от своего Интернета, чтобы не получать больше ее гадких писем. Пошла к доктору и выписала таблетки, которые теперь принимаю. В это самое время я и наткнулась на вашу книгу. Можно это счесть за провидение, потому что в ней вы ответили на многие мучившие меня вопросы. Тяжелые вопросы:
Имею ли я право не любить мать, ведь Библия говорит об обратном?
Имею ли я право отказаться от общения с матерью, если это общение приносит мне боль (я ее ужасно боюсь, мне неприятно видеть ее даже на фото; перед каждым звонком мне приходилось долго настраиваться, делать дыхательную гимнастику, а после разговора приводить мою психику в порядок)?
Может ли мать быть в чем-то не права или она всегда априорно права?
Должна я содержать мать всю жизнь и заботиться о ней, невзирая на ее поступки?
Почему люди меня не понимают и говорят, что я должна ее всегда прощать, но при этом сами с ней общаться не желают?
Должна ли я ей отвечать на ее гадости или должна всегда молча сглатывать обиду?
Если я перестала общаться с матерью, значит, я – тварь?
В моей голове постоянно звучит повторяемый годами мамин ответ на мой вопрос «За что?»: «Если я тебя обозвала, значит, ты это заслужила, и неважно, что я не помню, почему я тебя обозвала». Моя мама всегда права, ни разу в жизни она не признала свои ошибки.
Мама очень хочет жить со мной в США. И у меня даже были такие мысли, потому что была какая-то всепрощающая преданность ей, вбитая мне годами в голову мысль, что я должна ей по гроб. Но после начала моей новой жизни я ей сказала: «Не надейся».
Все чаще в письмах Алевтина стала рассказывать о своем муже и ее отношениях с ним. Оказывается, он считал, что «вытащил ее из грязи» и стал для нее «огромным подарком судьбы». Аля снова почувствовала себя в ловушке. Да и мама не оставляла ее своими «заботами».
Вчера выпила последнюю таблетку. И в этот же день позвонила мама. Она всегда каким-то шестым чувством определяет, когда может нанести мне вред поощутимей, поэтому очень часто звонит и появляется в самые неподходящие моменты. Когда я вернулась из школы, Билл сказал, что звонила мама и оставила на автоответчике сообщение. У меня похолодели ноги, все опустилось, грудь сдавило, в общем, панический страх, как будто сама смерть мне позвонила объявить, кто умрет следующим. Целый день я не решалась прослушать запись…
Сын сказал, что бабушка и ему вдруг сегодня прислала две эсэмэски. Первая: «Ты ей не верь, она все врет». Вторая: «Поздравь маму с 8 Марта».
Поздно вечером я прослушала сообщение. «Мне жаль, что ты думаешь обо мне так плохо. Я ради вас всю жизнь жила. Поздравляю тебя с 8 Марта. Прости меня».
Может показаться: какое хорошее сообщение. Но я-то знаю, для чего это! Либо у мамы кончились деньги и я ей должна их срочно выслать. Либо ей больше не с кем ругаться, и она хочет, чтобы я позвонила, и поругаться со мной. Звонить я ей, конечно, не буду, как и писать.
Алевтина рассказывала, что не один раз пыталась убедить свою мать сходить к психологу. Слово «психиатр» она не решалась произносить, боялась, по ее словам, что мать может и ударить. Но мать ей отвечала, что если она, Аля, сама придурошная и ходит к психиатрам, то не надо про всех остальных так же думать.
А потом от Алевтины долго не было писем. Я беспокоилась, потому что у меня зрело какое-то дурное предчувствие. И вдруг – письмо!
