Инна ничего не ответила. Она с нежностью смотрела на дочь, весело болтавшую с Ваней. Только теперь, когда они с Сашей стали по-настоящему близкими людьми, Инна чувствовала, что сумела «перерезать собственную пуповину». И начала жить.
