Я пнула их пару раз ногой, потому что от вида этих бездельников, мирно спящих в то время, как я всю ночь не сомкнула глаз, во мне взыграл спортивный дух.
С садистским удовольствием я заорала, что это я.
– Додо, как дела? – спросила Салли, открывая глаза.
Я проглотила все рифмы, которые просились на язык, и удовольствовалась тем, что поприветствовала влюбленных, заявив, что буду спать с Квази, кстати, где она?
– Хе-хе-хе-хе, – разразилась Салли, прежде чем пояснить: – Шутишь, она ж с тобой.
Тут мне открылось, что отдохну я не скоро.
– Блин, проснитесь наконец. Почему она должна быть со мной? Я вас посадила в такси, всех троих. РОБЕР. Я тебе их доверила. Что вы сделали, мать вашу за ногу?
Салли принялась размахивать руками, причитая, что теперь у нас есть настоящий дом и не надо ругать Робера, он очень милый, Робер.
Я испытывала горячее желание разорвать ее в клочки – хоть убийце будет меньше работы, – но тут освобожденный Робер смог подняться. Он немедля врубил свое радио, и я не стала возражать. Робер понял ситуацию и пытался успокоить себя привычными действиями.
– Было ж еще рано, – оправдывался он, поздно осознав свою вину. – Вот мы и решили выпить по первой на вашей скамейке, а потом уж ехать сюда. Квази пошла за горючим, а тот араб, что продает розы, ну как его…
– Жерар.
– Да, он самый. Жерар сказал, что ты ждешь ее одну в сквере за Сакре-Кёр. Мы все сделали, как ты велела. Ведь так, Салли?
– Робер милый, – повторила Салли.
К тому ж это было правдой. Он здорово переживал.
К счастью, я не успела сесть, потому что встать мне было бы сложно.
– Я пошла, – очень устало сказала я. – А если в ваших дырявых котелках еще осталась крупица мозгов, может, вас заинтересует, что послание было не от меня.
– Хочешь, я пойду с тобой? – спросил Робер.
Я ответила нет, не надо, попросила, чтобы он запер дверь в подвал и не открывал никому, кроме меня или Квази, и чтобы не верил никаким посланиям, если их не принесу лично я.
Понятно?
Робер с серьезным видом отдал мне честь на военный манер, и это было трогательно. Особенно если окажется, что это в последний раз. Завтра сменю наряд. Хватит.
На этот раз я двинулась по стоянке вдоль стены. Достаточно с этого мира и моих невзгод. Я не хотела нарушать единственную передышку, которая способна их облегчить, – сон. Что до меня, я пошла дальше пешком.
Самая длинная ночь. А значит, возможность подольше сохранить надежду. Ведь Квази врет, как дышит, поэтому я могла предположить, что она просто соскучилась по Жеже. Их маленький дуэт накануне вполне мог служить тому подтверждением. А Жеже – он засыпал по расписанию метро. Говорят, по холодку спать вредно. Поэтому до пяти утра он пил, а когда вмазать было нечего, он вмазывал Квази или приятелям, и снова пил. До пяти часов, пока не открывалось метро.
Но он, наверно, уже в сквере на Анвер, дожидается, пока откроют решетки.
Точно! Он был там, вместе с другим ветераном подземки, седобородым старцем, который вечно сидел, опершись на палку и разглядывая землю между своими башмаками. Впрочем, если б он смотрел по сторонам, ничего нового он все равно б не увидел. Итак, Моисей восседал на скамейке, а Жеже страстно обнимал ближайшее дерево.
Издалека я громко и с придыханием заорала:
– Квази не с вами?
Моисей лишь потряс головой, даже не приподняв ее, а я принялась трясти Жеже:
– Ты видел Квази? Не дури, это важно.
Мне пришлось его предупредить, потому что он скулил, как побитая собака, а это не предвещало ничего хорошего.
– Дрянь… она меня отвергла.
– Я тебя спрашиваю: ты ее видел или нет?
– Чтоб она сдохла.
Обычно я не люблю насилия, но тут я здорово озлилась. Развернула его лицом к себе, занесла руку, и этого оказалось достаточно. Как все забияки, Жеже боится побоев, и мне стоило труда не засмеяться, когда ему удалось все связно рассказать, даже не путаясь в слогах.
Он действительно ее встретил. Насчет времени от него толку не добиться, но точно уже ночью. Квази парила, аки птица. Он спросил, когда они смогут встретиться, как прежде. Она заявила, что в следующий раз он увидит ее на большом экране, причем крупным планом. А потом трижды обошла вокруг него, повторяя:
– Отвергаю тебя, отвергаю тебя, отвергаю тебя, вот, теперь все в порядке, – и пошла было прочь, но он окликнул ее:
– Ты куда?
По его рассказу выходило нечто душераздирающее – она ответила:
– У меня встреча с продюсером. Я пошла сниматься в кино.
И случилось это на улице Коленкур.
А я пошла в другую сторону.
Последней моей надеждой был Фредди, наша круглосуточная справочная.
В ту ночь все шансы были на моей стороне, но жизнь словно показывала мне нос, отказывая в том единственно важном, который мог бы помочь Квази.
